С трудом отбивая наши атаки, гитлеровцы смогли-таки удержаться на плацдарме. Отбросить их за Терек не удалось.
Поединок
Команда на выезд поступила неожиданно. На землю опустились сумерки, в расположение батареи прикатила дымящаяся кухня, и к ней потянулись с котелками артиллеристы. В это время и прибыл командир дивизиона.
— Старший лейтенант Кольцов, ко мне!
Когда тот предстал перед начальством, капитан распорядился:
— Батарее на ужин пятнадцать минут и ещё столько же на сборы. Через полчаса чтобы вас здесь не было. А выехать батарее вот куда. — Он достал из планшетки потёртую карту и ткнул карандашом в развилку дороги. — Сюда. К утру оборудовать позиции и быть в готовности отразить атаку танков. Остальные батареи к утру тоже подоспеют.
Старший лейтенант внимательно вгляделся в маршрут: вначале дорога шла по Алханчуртовской долине, вдоль канала, потом сворачивала вправо, к Терскому хребту, пролегала через большую станицу Вознесенскую и далее направлялась к Моздоку. На этой дороге и находилась нужная развилка.
— Запомнил? — нетерпеливо спросил командир дивизиона.
— Я сейчас на свою карту нанесу, — невозмутимо ответил Кольцов и стал делать на карте отметки.
Он понимал, что нужно торопиться, но привычка делать всё без спешки и основательно взяла верх и на этот раз.
В темноте тягачи с противотанковыми пушками подкатили к безымянному хуторку, у которого дорога сворачивала вправо и, петляя, ползла по крутому склону наверх. Миновали большую станицу и уже на перевале солдаты увидели вдали пылавший Моздок и то и дело взлетавшие у Терека ракеты. На остановке ветер донёс едва слышимые выстрелы.
В кузове одного из тягачей лежали солдаты первого орудийного расчёта. Закутавшись в плащ-палатки, они тесно прижимались друг к другу, поёживаясь от ночной прохлады, идущей от затерекских песков. В расчёте было четверо.
Командовал расчётом сержант Сотников — угрюмый, сутуловатый человек с жёлто-бурыми усами на простоватом, в глубоких складках лице. Служил он в армии давно, лет пять. Участвовал в боях и на Халхин-Голе, и под Выборгом. Войну встретил на западной границе и с боями шёл до Ростова. Трижды был ранен и трижды награждён.
Наводчиком был ефрейтор Одинцов, высокий, худой, со спокойным, будто утомлённым взглядом. В прошлом Одинцов учительствовал, знал много интересного, и все к нему относились уважительно, нередко называя Иваном Владимировичем.
Заряжающим числился Лагутко — чернявый солдат с острыми, глубоко посаженными глазами и шрамом на щеке.
Подносчик в расчёте — Арсен Карумов. Он лежал рядом с сержантом и, чувствуя как локоть Лагутко упёрся ему в бок, терпел, боясь побеспокоить товарища. Он пробовал заснуть, но сон не шёл.
Сам Арсен местный. Его станица неподалёку от Грозного. И в армию его призвали три месяца назад, зачислив в истребительно-противотанковый дивизион, который ставят на самые опасные участки, чтобы огнём преградить путь вражеским танкам.
Они лежали и каждый думал о своём. Сержанту припоминались его далёкие проводы в армию из неприметного алтайского селения Лепестки. И ещё вспоминалась жена и трое ребятишек, что ждали его там.
Ефрейтор Одинцов тоже думал о доме. Он размышлял о том, что после войны станет жить совсем иначе, чем жил до сих пор, и что с удовольствием будет учить детей и расскажет им о горе, которое принесли народу война и фашизм, о боях и обо всём, что видел за этот год. И вообще жить в мире — это великое счастье.
А Арсену вдруг вспомнилась черноглазая и стройная, как молодой тополёк, соседская дочь Соня. Ещё он подумал, что здорово будет, если вернётся после войны в родное селение с орденом и медалями, как у сержанта Сотникова. И непременно отпустит усы. Плохо только, что на лице пока пробивается редкий волос и бреется он всего раз в неделю и далее реже...
Лишь Лагутко спал, примостившись на мягком брезенте и уперев локоть в бок Арсена. При каждом толчке голова солдата качалась из стороны в сторону, но он не чувствовал этого. Солдат спит, служба идёт...
Не знали и не могли знать ни Арсен, ни сержант Сотников, ни Одинцов и Лагутко, что в предстоящей битве им была уже определена задача. И не кем другим, а самим командующим Северной группой генералом Масленниковым. Остро заточенным карандашом тот вычертил на карте скобочку с артиллерийским значком. Скобочка пересекала дорогу вблизи развилки и помещалась на направлении главного удара врага.