Вторым пилотом летел лейтенант Глухов. Он уже занял своё место.
— Ну, Боронин, ни пуха тебе ни пера, — пожелали провожавшие.
— К чёрту!
Натужно ревя моторами, самолёт после долгой пробежки оторвался от земли. Лётчик наметил маршрут с заходом к городу с востока. Так было безопасней. Миновав Терек, самолёт взял курс над пустынными землями левобережья.
День выдался ясный, солнечный, на небе ни облачка. По голым жёлтым пескам вместе с самолётом скользила тень. В том, что здание гостиницы в скопище домов города он найдёт, лётчик не сомневался. Он даже мысленно представлял, как оно выглядит с высоты. Волновало другое: лишь бы мессершмиты не перехватили его. От этого ожидания время тянулось тягуче медленно.
Наконец вдали обозначился угольчатый силуэт Бештау с его пятью вершинами. А немного погодя затемнел персидской шапкой Машук. На южном склоне горы россыпь санаторных зданий. Серебрится извилистый Подкумок.
Боронин всматривается в дома города. Вот перехватило лощину белое здание академической галереи... А вот и беседка Эоловой арфы... «Бристоль»!
— Приготовиться! — командует он лейтенанту Глухову и переводит самолёт в крутое пике.
Первыми сброшены полутонные бомбы. Самолёт выходит из пике, делает разворот и устремляется ввысь, чтобы повторить удар. Краем глаза лётчик видит, как рядом со зданием вспыхивают пыльные облака.
— Мимо! — констатирует Глухов. — Рядом, но мимо!
Откуда-то по ним стреляют, и трассы проходят рядом с самолётом, едва не задевая его.
Набрав высоту, лётчик снова ложится на боевой курс. Отжав ручку управления, он снова вводит самолёт в пикирование. В перекрестье прицела ловит крышу гостиницы и ведёт самолёт, стараясь не выпустить цель из перекрестья. Крыша всё ближе, ближе... Сброс!
От самолёта отваливается махина двухтонной бомбы и несётся прямо к цели. А лётчик теперь уже жмёт ручку на себя.
Позади воздух сотрясается оглушительным взрывом. Кажется, небо раскололось.
— Точно в цель! Точно! — докладывает Глухов...
Говорили, что из-под обломков гостиницы в течение недели извлекали трупы. Ещё говорили, что среди погибших был и приехавший из Берлина какой-то важный чин. Только от него уцелел портфель да нога со старомодной крагой.
За Тереком
После сентябрьского наступления 10-го гвардейского стрелкового корпуса противник значительно укрепил на северном берегу Терека свою группировку. Это не осталось без внимания нашего командования. Оценивая обстановку, оно опускало возможность исследования противником полупустынной местности Чёрных земель для наступления в обход Грозного на Гудермес. Вероятность этого усиливалась ещё и тем, что со второй половины августа начала действовать железная дорога от Кизляра до Астрахани.
Ещё в начале войны правительство приняло решение о её строительстве на случай, если враг перехватит дороги, идущие через Ростов. На строительство протяжённостью 348 километров были брошены железнодорожные части и население близлежащих к стройке районов. Прокладка дороги по сыпучим пескам, солончакам, безводной равнине требовала от людей большой самоотверженности и усилий. Работать приходилось порой по двадцать часов в сутки, испытывая нехватку питания, воды, необходимой техники, а зимой в морозы и обжигающие ветры. 4 августа строительство завершили, а через две недели по дороге прошёл первый поезд.
Она была построена как нельзя кстати. После того как немецкие войска захватили Ростов, горючее и нефтепродукты с заводов Баку и Грозного доставлялись в центр страны через Красноводск, находившийся на противоположном берегу Каспийского моря. Оттуда поезда шли через Среднюю Азию, Оренбург, Куйбышев. Это был долгий путь, к тому же по не приспособленной к напряжённым перевозкам железной дороге. Теперь же грузы из Закавказья шли через Баку, Махачкалу, Кизляр и Астрахань.
Дорога сыграла немаловажную роль в дальнейшем в обороне Кавказа. За четыре первых месяца эксплуатации по ней с Кавказа было перегнано почти тысяча триста паровозов, около четырнадцати тысяч вагонов с грузами, семнадцать эшелонов с ранеными, более трёх тысяч цистерн с горючим для войск.
Для охраны этой дороги в районе города Кизляр была создана группа войск под командованием заместителя командующего 44-й армией генерал-майора Селиванова.
В группу вошли батальон 10-й стрелковой бригады, 17-й, 18-й, 20-й и 66-й бронепоезда, 30-я и 110-я кавалерийская дивизии, отошедшие из состава Северо-Кавказского фронта.
Бронепоезда, укреплённые пехотными десантами и подвижными отрядами, курсировали вдоль железнодорожного полотна, 30-я кавалерийская дивизия, которой командовал генерал-майор Головской, дислоцировалась в районе Кизляра, а 110-я кавалерийская дивизия полковника Хомутникова — в районе Улан-Хол, что в 170 километрах от Кизляра.