Моряки дрались самоотверженно, сознавая свою роль в удержании Таманского полуострова. В тылу вчерашних краснофлотцев, покинувших боевые суда, простиралось морское безбрежие, а на западе за нешироким Керченским проливом темнела гряда крымского берега. Там изготовилась к прыжку 11-я армия фельдмаршала Манштейна, и там находился многострадальный город Керчь, который три месяца назад вторично был оккупирован неприятельскими полками.
Военный совет Северо-Кавказского фронта оценил стойкость и мужество защитников Темрюка. За подписью маршала Будённого им была послана телеграмма: «Объявите всему личному составу, что оборона Темрюка войдёт в историю Отечественной войны. За героизм, проявленный личным составом, следит вся страна, как в своё время она следила за героями Севастополя».
Упорные бои продолжались пять суток. Но силы были неравны. По осторожным подсчётам, противник имел многократное превосходство в пехоте, артиллерии и миномётах, почти абсолютное в танках, не говоря уж об авиации.
К исходу 24 августа по приказу командования морская пехота оставила Темрюк и отошла на новый оборонительный рубеж. Далее отряды морской пехоты отходили вдоль Азовского побережья Таманского полуострова, поддерживаемые огнём с отступавших к Керченскому проливу судов флотилии.
Действуя против румынской кавалерии, морским пехотинцам надо было решать задачу по обеспечению вывода судов из Азовского в Чёрное море.
Керченский пролив был сильно минирован, с крымского берега подвергался артиллерийскому обстрелу, над ним постоянно висели немецкие самолёты, нападавшие на морские суда.
По данным разведки в портах Керчь и Феодосия базировалось до 15 торпедных катеров, 30 самоходных барж и другие суда противника. На аэродромах Керчи и Марфовки находилось 150 самолётов, из них 60 истребителей и 90 бомбардировщиков. Кроме того, 12 гидросамолётов имелось в Феодосийском заливе.
В смелый рейд отправились из Темрюка всего 217 судов, однако к 29 августа прошли через пролив в Чёрное море только 144.
Румынские кавалерийские части, преследуя отходившие с Тамани наши морские части, одновременно вышли на Черноморское побережье и 31 августа захватили Анапу. Находившиеся на полуострове советские войска были отрезаны от главных сил нашей 47-й армии, оборонявших подступы к Новороссийску.
На выручку нашим воинам пришли малоразмерные суда азовчан. Под огнём противника они погрузили и перебросили суда под Новороссийск и в Геленджик. Моряков оказалось более шести тысяч, включая пятьсот черноморцев, защищавших Анапу. Из них было сформировано четыре батальона морской пехоты, которые сразу же пополнили ряды защитников Новороссийска.
А в ночь на 2 сентября из Крыма начали форсирование Керченского пролива две дивизии 11-й армии Манштейна: 46-я немецкая пехотная и 3-я румынская горная.
Форсирование пролива немецкое командование намечало намного раньше. В район Керчи были подтянуты, кроме этих дивизий, ещё и 19-я пехотная, но сопротивление наших таманских частей, а также активные действия кораблей Азовской флотилии и авиации Черноморского флота заставили противника выждать. Ранее выбранный срок переправы 10 августа был перенесён на 15 августа, а затем на 2 сентября.
Городу Керчь наша Ставка придавала особое значение. Когда в ноябре 1941 года над ним возникла угроза сдачи врагу, Сталин направил туда маршала Кулика с чрезвычайными полномочиями. Напутствуя посланца, Верховный предупредил: «Делайте всё возможное и невозможное, но Керчь удержать! С полуострова нельзя уходить».
Кулик вылетал в Крым, полный уверенности и надежд. Он никак не предполагал встретить там очередную катастрофу в своей судьбе.
Части 51-й армии героически сражались у Керчи. Им даже удалось сдержать на некоторое время врага у акманайских позиций, но остановить его не смогли.
Пытаясь спасти остатки 51-й армии, Кулик санкционировал их отход на Таманский полуостров, и в Керчь ворвались немцы. Это случилось ещё в ноябре 1941-го. Приказ Сталина маршал Кулик не выполнил.
Сознавая свою вину, он направил Верховному письма. В них он писал: «Считаю себя виновным в том, что нарушил приказ Сталина и без Вашего разрешения сдал город Керчь противнику. Я считаю, что моя вина в тысячу раз усугубляется тем, что я не оправдал Вашего доверия ко мне. Мне на месте казалось, что я не смогу дать генеральный бой наступающему противнику в городе Керчь, я хотел дать бой на Таманском полуострове и потопить его в проливе, не допустив его на Таманский полуостров».