Но немцы уже вышли к морю на всём протяжении полуострова. Автоматчики прочёсывали берег.
— Шнель, шнель! — подгоняли они обезоруженных севастопольцев, направляя их вверх по косогору. Невдалеке стояли танки и бронетранспортёры...
Позже, подводя итоги боев в Крыму, командующий 11-й немецкой армии фельдмаршал Манштейн напишет: «Остатки Приморской армии попытались укрыться в больших пещерах, расположенных в крутых берегах Херсонесского полуострова, напрасно ожидая своей эвакуации. Когда они 4 июля сдались, только из района крайней оконечности полуострова вышло около 30 000 человек».
Группе десантников, которой командовал старший лейтенант Квариани, разрешено было эвакуироваться с мыса Херсонес в ночь с 1 на 2 июля. Подошли шесть катеров. Все поспешно сели и тут же вышли в море. Катера шли в кильватере, направляясь в Новороссийск. От перегрузки моторы работали с перебоями, часто глохли. А на рассвете катера обнаружила немецкая авиация, стала бомбить, обстреливать из пулемёта. Появились раненые, убитые, к довершению всего оказался повреждённым мотор. Рулевой повернул к берегу, к домам Алушты. Полузатопленный катер кое-как дотянул до берега.
Тут всех, в том числе и Петра Судака, пленили итальянцы. Вначале десантники попали в Херсонскую тюрьму, а потом эшелон направили в Северную Италию. Там Квариани удалось бежать, попасть к партизанам, и до конца войны он сражался в отряде, командуя автоматной ротой.
Возвратясь на родину в 1947 году, Валериан Константинович не застал мать в живых. Она умерла от горя, не выпустив из рук его последнее письмо, которое он отправил из Херсонеса самолётом в ночь на 1 июля.
Подобную участь пришлось испытать и легендарному Михаилу Негребе. Он тоже оказался в плену, в Австрии, в концлагере «Линц-3». Весной 1945-го он с группой товарищей решил бежать.
Охладительная система металлургического завода, где они работали, выходила к Дунаю. Они воспользовались ею. Спустившись в колодец, закрыли за собой люк, и поток вынес их в Дунай.
Беглецы долго плыли в реке, ухватившись за брёвна. Лишь с наступлением темноты, вконец обессиленные, они выползли на берег и забрались в сарай.
Там их и взяли. Били нещадно: кулаками, прикладами, сапогами. Привезли в лагерь полуживыми, бросили у лазарета, чтобы наутро повесить. Виселица была сооружена, верёвки с петлёй перекинуты.
Но Негребе повезло. Ночью в лазарете умер больной, и знакомый врач надел на него куртку Михаила с его лагерным номером.
А потом было освобождение, только недолгое. Горькая чаша не миновала ни Квариани, ни Судака, ни Негребу — никого, кто побывал в плену. Был суд, и была долгая ссылка...
За сражением в Крыму следил весь мир. Советские воины с честью выдержали 250-дневную осаду города-героя Севастополя. Защищая его, моряки-десантники показали образцы воинского мастерства, стойкости, мужества, преданности Родине. Известный английский историк и журналист Александр Берт отмечал, что «падение Севастополя было одним из самых славных русских поражений за всю советско-германскую войну».
Теперь моряков-десантников, переброшенных на черноморский берег, ожидали не менее трудные дела в защите Кавказа.
В логове «Оборотня»
Сбросив скорость и выпустив шасси, самолёт пошёл на посадку. Это был «Кондор» — личный самолёт Гитлера. Четырёхмоторный, с широко раскинутыми крыльями, он и в самом деле походил на пернатого хищника с выброшенными вперёд лапами.
Пробежав по бетонной полосе, самолёт подкатил к месту стоянки. Распахнулась дверь, и в ней показался сам фюрер в наброшенном на плечи кожаном реглане.
— С благополучным прибытием, — приветствовал шефа его адъютант Шмундт.
Недавно он стал генералом, и его вид был безукоризненным: отутюженный мундир, сияющие пуговицы, на штиблетах ни пылинки.
— Как погода? — прибывший окинул взглядом недалёкий лес. — Всё туманы да сырость?
Зная, что шеф не любил это место, Шмундт нашёлся с ответом:
— Ко всему ещё льют дожди. Здесь не в родном фатерлянде.
Это была новая ставка вермахта, находившаяся на Украине, в пятнадцати километрах от Винницы.
Новый лагерь условно назвали «Вервольф», что в переводе означало «Оборотень». В нем оборудовали подземные бетонные сооружения, бараки для служб, коттедж для фюрера. Это был далеко не восточнопрусский «Вольф-шанце», но отсюда было ближе к войскам, ушедшим к Волге, к кавказским перевалам, к берегам Чёрного моря.