— Получай, гад!..
Иван Гурома — второй номер пулемётного расчёта. У наводчика Николая Сотникова пулемёт «дегтярь», а у Гуромы снаряженные патронами диски. И патронов он взял россыпью про запас, за счёт продуктов. «С харчем как-нибудь обойдусь, было бы чем отстреливаться», — решил тогда десантник.
Оба прыгали одновременно, в две двери, чтобы быстрей встретиться на земле. Они ещё под куполами до самой земли следили друг за другом.
Когда Гурома приземлился и подбежал к Сотникову, тот уже лежал за пулемётом.
— Давай магазин, сейчас мы их причешем.
— По кому бить-то?
Иван не мог понять, куда стрелять. Пальба неслась отовсюду: и с восточной стороны, где стояли три прожектора: луч одного упал на аэродромное поле, второй рыскал в небе, а третий провожал удаляющийся двухмоторный самолёт; и с противоположной стороны, где басовито выбивали дробь крупнокалиберные пулемёты; и от стоянки истребителей, находившейся в южной части аэродрома.
ЛИ-2 удалился, и теперь немцы сосредоточили огонь на десантниках. Со всех сторон носились частые трассы очередей. Гул моторов, пальба скорострельных зенитных пушек — «эрликонов», дробь пулемётов и автоматов, взрывы и треск от склада горючего, полыхавшего огнём за самолётной стоянкой, — всё слилось в единый хаос...
Отработанным ударом ладони Сотников замкнул на пулемёте диск, дослал в ствол патроны.
— Бей по «мессерам»! — предложил Гурома.
Лежа, они развернули пулемёт в сторону стоянки.
В свете пожаров и прожектора на фюзеляжах самолётов отчётливо виднелись в светлых кругах кресты. Они казались мишенями, и Сотников вгонял в них пулемётные очереди. Бил по дальним самолётам, чтобы не мешать орудовавшим вблизи десантникам. Один из самолётов вспыхнул.
— Горит! — закричал Гурома. — Бей по второму!
У самолётов тем временем уже вовсю действовали сержант Чмыга и Вовк. Хватив топориком по плоскости, сержант пробил её.
— Закладывай бомбу!
Вовк уложил на прорубленное место термитную бомбочку, дёрнул за кольцо. Бомба вспыхнула голубым огнём, зашипела. Разгораясь, огонь плавил металл, проникая вглубь, к баку с бензином.
Подбежал Капустин.
— У меня тоже бомба!
— Закладывай в следующий «мессер»!
Чмыга уже бежал к стоявшему в капонире самолёту.
Муравьев и круглый подвижный, как ртуть, молдаванин Яков Фрумин были неподалёку от аэродромного строения, когда ударила очередь. Оба разом упали. Муравьев достал гранату и метнул в стрелявшего. Прогремел взрыв, очередь оборвалась.
И тут они услышали тяжёлый гул бомбардировщика, того самого, в котором находилась вторая группа. Он летел, освещённый лучами прожектора. Всё, что до сих пор стреляло по десантникам, теперь перенеслось к самолёту. К нему тянулись десятки огненных струй, и каждая, казалось, пронизывала его...
Ещё на подходе к цели капитан Гаврилов увидел три огромных пожара. Языки пламени высоко взвивались в черноту ночи и полыхали, высвечивая далеко вокруг строения города. Он знал, что горели железнодорожная станция и мебельная фабрика, подожжённые с вечера скоростными бомбардировщиками. Об этом ему сообщили перед вылетом.
Проложенный штурманом Косолаповым курс пролегал как раз между двумя пожарами и шёл прямо на третий, на аэродром, где вспыхнул склад с горючим.
Полёт до Майкопа был позади. Оставались последние минуты, самые ответственные и трудные, после которых самолёт развернётся и ляжет на обратный курс.
Стрелка альтиметра показывала две тысячи метров. «Пора», — решил Гаврилов и выключил моторы.
Натужно грохотавшие весь путь четыре двигателя притихли, работая на малых оборотах, и самолёт перешёл в планирование. Он медленно снижался, и лётчик не спускал глаз с прибора высоты в расчёте выйти к аэродрому на предельно низкой для десантирования высоте — четыреста метров.
Правее Гаврилова сидел второй лётчик — лейтенант Сухих. В отражающемся от приборов свете капитан видел его профиль: по-мальчишески вздёрнутый нос, мягкий округлый подбородок, на месте глаз — тёмные провалы.
Стрелки на циферблате часов показывали 23.30. Самолёт Малиновского уже у аэродрома. Гаврилов заметил его. Закончив выброску парашютистов, он удалялся в лучах прожекторов.
Старший лейтенант Косолапов — штурман корабля — напряжённо смотрел в наведённый на аэродром прицел.
— На подходе! — доложил он командиру.
— Приготовиться! — подал тот знак в ответ. — Дать команду в салон!