— Подрывай гранатой! — распорядился Муравьев.
— Дай-ка попробую ножом! — Перепелица вырвал из чехла нож.
— Не мудри! — остановил его Фрумин. — Там на щите лопаты. Попробуем ими...
Он бросился к дому и возвратился с двумя лопатами. Одной перебили нижнюю нитку изгороди, второй приподняли колючую сеть.
А по ним снова стали стрелять.
— Ползите! Я прикрою!
Перепелица отбежал от прохода, лёг, вскинул автомат.
Вслед за Муравьевым пополз Фрумин. Позади застучал автомат Перепелицы.
— Отходи, Василий! — крикнул ему Муравьев.
— Уходи... — послышался в ответ оборванный, потонувший в стуке автоматной очереди крик.
В группе, где находился лётчик Гаврилов, — единственный из экипажа оставшийся в живых, — было девять десантников. Выбравшись с аэродрома, они натолкнулись на пулемётчика. Гитлеровец заставил их залечь. Освещённые пожарами десантники распластались на земле, потом открыли ответный огонь. Кто-то метнул гранату, но она взорвалась, не долетев до огневой точки.
Лежавший слева сержант Михаил Типер отполз в тень. Оттуда он перебежал к канаве. Двигаясь по ней, обошёл пулемётчика. Приблизившись, достал гранату — выбрал «лимонку», ту, что даёт больше осколков, — дождался, когда пулемёт заработает, и едва тот начал очередь, приподнялся и метнул гранату.
Иван Касьянов и Александр Щербаков отходили каждый в одиночку. Касьянову удалось перейти линию фронта и добраться до своих, Александру не повезло.
Обожжённый и раненный на аэродроме, он на рассвете набрёл на дом и постучал в него. Силы совсем оставили его, болью отзывалась каждая клетка. Идти дальше не позволяла повреященная нога.
— Кто там? — послышался из-за двери женский голос.
— Раненый я, — ответил десантник, теряя сознание.
Не раздумывая, женщина втащила его в дом. Поплотней завесив окна, она зажгла свечу и ужаснулась: вместо лица у незнакомца была чёрная маска, обгорели веки и ноздри. Комбинезон и тельняшка в крови. Кровь хлюпала в сапоге.
С печи испуганно глядели двое ребятишек. Женщина не стала спрашивать, кто он: сама догадалась. Обмыла раны тёплой водой, перевязала, лицо, руки и шею смазала жиром. Уложила в дальней комнате. И вдруг в дверь забарабанили.
— Марья, открывай! Слышь, стерва!
Женщина испуганно смотрела на десантника. Он стоял с автоматом. С улицы продолжали колотить.
— Не выдашь красного, хату спалим!
Десантник рывком открыл дверь, ударил очередью. Он сражался до последнего патрона.
11 ноября 1942 года вечерняя оперативная сводка Совинформбюро сообщила о нападении десантников на вражеский аэродром. «В результате операции, — говорилось в сводке, — сожжено 13 и серьёзно повреждено 10 немецких самолётов. Отважные десантники пробрались через линию фронта и вышли в расположение своих войск».
Все сорок участников десанта были награждены орденами Боевого Красного Знамени. Пятнадцать из них — посмертно.
Переполох
Анализируя действия немецких войск в западной части Кавказа, английский военный историк Лиддел Чарт писал, что немецкое командование планировало предпринять здесь последнюю попытку наступления. Гитлер задумал пойти козырной картой, которую он так бережно хранил. В районе Крыма была сосредоточена парашютно-десантная дивизия. В целях введения противника в заблуждение её называли по-прежнему 7-й авиационной дивизией. Гитлер решил во взаимодействии с новым ударом 17-й армии внезапно выбросить десант на прибрежную дорогу от Туапсе к Батуми.
Командование рейха, уверенное во взятии Сталинграда, Новороссийска, Туапсе и Грозного, готовилось к дальнейшему продвижению вглубь России. Используя затишье, Гитлер подался в Баварию, в любимое имение Бергхоф, где, по совету врачей, проходил курс лечения и отдыха. Там же поблизости находились его военные помощники: фельдмаршал Кейтель и генерал Иодль. Делами Восточного фронта занимался Цейтцлер. Он перевёл Ставку из Винницы в Восточную Пруссию, в «Вольфшанце».
Никто не придал значения поступившему от Паулюса из Сталинграда боевому донесению, в котором сообщалось о прорыве советскими войсками немецкой обороны 19 ноября. Спохватились лишь неделю спустя, когда пришло тревожное сообщение, что вокруг 6-й немецкой армии замкнулось кольцо окружения.
Более 300 тысяч человек очутились в тисках железного кольца.
— Немедленно в «Волчье логово»! — распорядился Гитлер. — Всем быть там!
Вылетел туда и Штудент. Увидев генерала, адъютант Шмундт пригласил его в кабинет: