Старший боец из охраны по-русски скомандовал:
- Все, перерыв! Будем играть в футбол!
Мальчишки, конечно, обрадовались. Аккуратно (попробуй, прояви небрежность с такими жестокими хозяевами!), сложили по сортам инструменты, затем мелькая, босыми, зеленовато-фиолетовыми от травы пяточками, бросились собирать веточки. Юные работяги стали уже сооружать из ветвей и пышных, крупных листьев многочисленные ворота. Так как пацанят было много, то и команд должно быть не меньше дюжины. Старший по званию громила-оккупант остановил ребят:
- Мы будем играть в иной футбол, футбол нашей великой империи. Мы четверо против вас всех. Да и мяч у нас только один. Вот ваши ворота, вот наши. Задача - забить мяч любой ценой. Приступаем!
Любой, значит любой. И стэлзаны начали избивать детей. Под видом игры приятно отколошматить того, кто послабее. Особенно славно, если ты бьешь подобного себе. Полуторацентнеровые громилы калечили детвору, ломали руки, ноги, ребра, и даже разбивали головы. А когда ребята, объединившись стаей, словно дикари мамонта завалили одного из надсмотрщиков-оккупантов, негодяи пустили в ход оружие. Тела детей кромсали немного искривленные, то более яркие, то наоборот тускнеющие на своей траектории лучи бластеров. В воздухе запахло паленым мясом, вихрился дымок, разносились полные страдания стоны умирающих пацанов....
- Фашисты! Варвары! Садисты! - Истеричным голоском раздалось с верхушки.
Забыв о собственной безопасности, потеряв инстинкт самосохранения, так впрочем было записано в киношном сценарии Коршунов спешно спускался с дерева. Ему хотелось распылить и безжалостных палачей, и весь это сверхфашистский Стэлзанат на кварки, развеяв по вселенной. Опередив его, космические звери врезали лазером, подрубив густую крону. Петька сорвался с перерубленного ствола. Грохнувшись с высоты в двадцать метров, он сильно ушибся. Когда Петька очнулся, его уже прикрутили проволокой к пальме и с любопытством рассматривали. Старший надсмотрщик был уже довольно бывалый вояка, поэтому он с особым интересом глядел на как снег на голову свалившегося пленника. Спокойным тоном, в котором сквозило лишь легкое любопытство, стэлзан произнес, проводя ногтем по исколотой подошве мальчишки.
- Обратите внимание. У него светлая кожа, заметно потемневшая и даже слегка подпаленная на туземном солнце. На его ногах еще недавно была обувь, а ногти аккуратно подстригались. Волосы тоже не под нулевку сбривали, видна работа парикмахера. Говорю, это не местный абориген. Его не стоит убивать или пытать, лучше будет сдать его в отделение "Любви и правды". Не наше это дело загадки разгадывать.
Громила в окровавленном детской кровью боекостюме все же рискнул возразить:
- Неужели мы его не помучаем и лишим себя такого удовольствия?
- Если он важная птица, то нам влетит за несанкционированные пытки. Лучше поймаем и будем истязать кого-то из местных...
Главарь щелкнул пультом управления, и гравиоциклы стэлзанов подлетели к хозяевам, наклонили рули, как бы приглашая стэлзанов оседлать "коней". Старший надсмотрщик уже хотел запрыгнуть на механического скакуна, но не удержался и все же достал плетку.
- Оживим сознание пленника и немного вздуем.
Удар быстро вернул всю полноту ощущений все еще затуманенному с трудом воспринимающему чужие слова, сознанию Петьки.
Громила стэлзан бил сильно, мальчик трясся и даже закричал от некоторых ударов, рассекающих кожу. На тридцатом ударе Владимир потерял сознание. (Разумеется это было постановочными съемками со спецэффектами, но смотрелось все жутко и натурально!) Ему в лицо плеснули холодной водой из подобия сифона...
Когда юный пленник с трудом открыл глаза, напротив него уже висел привязанный темнокожий мальчишка со светлыми волосами и голубыми глазами. Его пытали довольно примитивно, по-дикарски огнем из самодельного факела. Местный пацан дергался, вопил благим матом, его уже довольно хорошие мускулы напрягались в неистовом усилии, что даже веревка трещала. Когда он от болевого шока потерял сознание, изверги развеселились. Балдели сыны кошмарной империи в своем чудовищно мерзком, радостном возбуждении.