Я высунула голову наружу и глубоко вдохнула. Свежий, ночной ветерок, мягкий и нежный, как тонкий полупрозрачный шелк, донес до меня едва уловимый аромат хвои, в который вплетались нотки жасмина и можжевельника.
Я закрыла глаза…
Раз, два, три…
Мысли постепенно возвращались в привычное русло, румянец уступил место моей обычной бледности, а картинки бала размылись, как акварельный пейзаж, на который кто-то случайно вылил стакан с водой.
— Так что ты сказала насчет бала? — окончательно придя в себя, я вновь повернулась к соседке. — Кто там с кем развлекается?
Ронда несколько секунд пристально смотрела на меня, потом тяжело вздохнула и покачала головой.
— Ты точно переучилась, — глядя на меня как на неизлечимо больного, она подошла к окну и закрыла его. — Тебе бы денек отдохнуть и выспаться. А то забываешь уже, что было минуту назад. Я же тебе всё рассказала.
— А, ну да, — я принялась нарочито сосредоточенно раскладывать по столу тетрадки и учебники. — Бал. Новички. Знакомиться. Платье…
— Мэйди, оторвись ты от своей треклятой учёбы! — наконец, не выдержала соседка. И резко усадила меня на кровать. — В общем, послезавтра у нас выходной, и мы едем с тобой в город. Купим платье и туфли. Деньги у тебя есть.
— А мне хватит? — неуверенно поинтересовалась я, ведь я действительно понятия не имела, сколько может стоить бальное платье. Я лишь помнила слова бабушки Агаты, что она на оставленный мною лорен месяц прожить сможет.
— Хватит! — рассмеялась соседка. — Или, ты думаешь, я просто так из них такие деньги выбила? Если не слишком шиковать, то на милое платье и удобные туфли ты потратишь лоренов пять-шесть. Я даже знаю магазинчик, куда мы с тобой пойдём. Далее: лорен уйдёт на закупку всех яйце-масло-травок. И у тебя еще останется. Ну и потом думай, твоего средства им хватит на три-четыре недели, а потом они придут за добавкой. А еще подружек с собой приведут. Так что радуйся, подруга! Ты теперь имеешь стабильный доход.
— Тогда я хочу послать оставшиеся деньги бабушке, — чуть подумав, решила я. — Тут есть нечто типа гонцов?
— Есть! Мы пойдём на почту и отправим к твоей бабушке посыльного, — Ронда довольно потерла руки. — Ну вот, ты снова пришла в нормальное состояние и начала здраво рассуждать.
Я устало вздохнула. А ведь соседка права. Я на самом деле очень устаю. Может, потому и шатает меня так сильно.
— А еще, — Ронда сделала хитрое лицо. — Я хочу тебе кое-что подарить.
— Ронда, зач…? — открыла я было рот, но девушка жестом заставила меня замолчать.
— Молчи! — она подошла к своему столу, достала из ящичка маленькую, синюю коробочку с серебряной пряжкой и протянула ее мне. — Вот.
— Что это?
— Открой!
Я медленно надавила на пряжку. Замочек тихо щелкнул, и крышечка откинулась.
— Ронда! Нет! — я в восхищении уставилась на сверкающие мелкими камушками сережки. — Я не могу… это же…
— Можешь! — Ронда плюхнулась на кровать рядом со мной, и лицо ее на мгновение стало очень серьёзным. — Пойми… — Она взяла меня за руку. — Я очень виновата перед тобой. Мои… бывшие приятели унизили тебя, лишили единственного приличного платья. Я знаю, что ты сильная… Молчи! — Это я открыла рот, чтобы возразить. — Но я хочу хоть как-то искупить всё то, что они с тобой сделали.
Я молча переводила взгляд с нее на лежавшие в своей маленькой, темно-синей, бархатной колыбели сережки, которые нежно мерцали в свете свечей. У меня в жизни не было такой красоты.
— Они ведь, наверняка, очень дорогие, — едва слышно прошептала я.
— Какая разница? — Ронда понадежнее вжала коробочку мне в ладонь, словно боялась, что я верну ее. — К тому же! — Глаза ее лукаво блеснули. — Ты не взяла с меня деньги за средство для волос. Теперь мы квиты!
Я несколько секунд смотрела на нее. На лице девушки отражалась целая гамма эмоций, от волнения и стыда до почти детской радости. Глаза лихорадочно блестели, с надеждой и почти мольбой вглядываясь мне в лицо.
— Ладно, — я сжала коробочку в ладони. — Спасибо! Они очень красивые!
Черты моей соседки тут же расслабились. Она с облегчением выдохнула, а на губах заиграла счастливая улыбка.
— Вот и чудненько, — она, чуть ли не приплясывая, направилась к своей кровати. — Тогда можно в душ и спатки… Оставь ты свой треклятый этикет! Или церемониал! Да всё равно!
Последнее было возмущенным тоном обращено ко мне, вновь потянувшейся за тяжеленный талмудом. Моя рука, уже почти коснувшаяся обложки, резко отдернулась и замерла в воздухе.
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнула Ронда и, посмеиваясь, принялась доставать из шкафа полотенце и халат. — Ну что, идём?
Я устало поднялась с кровати и направилась к своему шкафчику. Но на полпути резко остановилась и повернулась к соседке. В голове внезапно возник вопрос. Совсем неважный, но… почему-то… меня преследовало какое-то смутное ощущение дежа вю.
— Слушай, а откуда тут запах хвои и можжевельника? Леса же рядом нет, или?
— Так это от лабиринта! — не глядя на меня и всё еще роясь в шкафу, где у нее царил творческий беспорядок, отозвалась Ронда. — В дальней части сада расположен огромный лабиринт. Его стены созданы из кустов гигантского можжевельника и лаарнских елей.
Лабиринт⁈
Я похолодела. Рука, державшая полотенце, дрогнула.
Так, значит, он на самом деле существует…
Глава 12
— Там обычно тренируются старшие курсы боевиков. Новичкам туда заходить строго запрещено, — продолжала болтать Ронда, перебирая свои многочисленные халатики и размышляя, какой из них ей сегодня надеть. — Кажется, там не работает система оповещения. Ну, то есть, если человек туда попадает, преподаватели не могут найти его. А еще… — Она обернулась, и ее лицо приняло загадочное выражение. — Ходят слухи, что в этом лабиринте когда-то очень давно произошло убийство. Правда, подробностей никто не знает, но этого лабиринта обычно сторонятся. Во всяком случае, я бы туда в жизни не сунулась! Как тебе?