Руки мои нещадно ныли, пальцы затекли, а усталая голова просто не желала концентрироваться. Но Ротт этого словно не замечал.
Казалось, он панически боится чего-то. Но чего — этого я не могла понять.
И только когда часы на стенах академии пробили десять раз, а увитая жасмином беседка в самой потаённой части сада, служившая нам с деканом классной комнатой, погрузилась в густой, вечерний сумрак, профессор нехотя поднялся со скамьи.
— На сегодня всё, Мэйди, — голос его звучал устало.
Он подошел ко мне и склонился к моему лицу. Темные, почти черные глаза блеснули в темноте.
— Поверьте, я знаю, что вы устали, — чернильная тьма его глаз завораживала, гипнотизировала меня. — Но всё, что я делаю, я делаю для вас… Для вашей безопасности.
Последнее прозвучало едва слышно.
— Моей безопасности? — хрипло прошептала я. В горле пересохло, язык почти прилип к нёбу.
— Да, Мэйди, — Ротт медленно поднял руку. Тонкие, сильные пальцы легонько прикоснулись к моей щеке. — Доверьтесь мне.
По телу пробежала дрожь, руки и ноги внезапно ослабели, колени подогнулись, а сознание начало уплывать. Ротт едва успел подхватить меня, иначе бы я упала. Он молча прижал меня к себе, его руки крепко обхватили меня. А я, закрыв глаза, уткнулась лицом ему в грудь.
В воздухе витал медовый аромат жасмина и свежий, чуть терпкий запах ночных трав. Мерно стрекотали цикады… или это были кузнечики? Теплый, еще совсем по-летнему мягкий ветерок гладил мои волосы. Или это были руки Йена? А над нами раскинулось бездонное, сине-черное, усыпанное серебристыми, мерцающими звездами небо.
Я не знаю, сколько мы простояли вот так, тесно прижавшись друг к другу. Я потеряла счёт времени, полностью отдавшись невероятному ощущению цельности и счастья.
Я хочу, чтобы этот миг длился вечно…
— Пойдёмте, Мэйди, — словно сделав над собой усилие, Ротт разжал объятия и, взяв меня за плечи, мягко оторвал от своей груди. В темноте я не могла видеть его лица, но слышала хриплое, чуть учащенное дыхание. — Нам пора.
— Пора? Уже? — я растерянно подняла взгляд, еще не до конца понимая, что происходит.
Всё происходящее казалось каким-то невероятным, волшебным сном. И меньше всего на свете мне хотелось просыпаться… Я боялась, что если мы выйдем из этой беседки, то всё, что сейчас случилось, развеется, как нежный туман под солнечными лучами. А, может, ничего и не было? Может, мне всё это лишь показалось?
— Пора, — в голосе Ротта звучала горечь.
Нет, мне не показалось!
— Давайте руку, Мэйди, — его ладонь нащупала в темноте мою и легонько сжала ее. — А то споткнётесь. А нам лишние синяки не нужны, верно?
Я кивнула и улыбнулась. Не знаю, увидел ли он в темноте мою улыбку, но явно почувствовал ее.
— Вот и хорошо, — он тихонько рассмеялся. — Я вижу, вам уже лучше.
Я снова кивнула. И мы вместе зашагали по ночному саду к зданию Академии.
— Ну как, совсем он тебя сегодня замучил? — с сочувствием спросила Ронда, едва я переступила порог нашей с ней комнаты.
— Ничего страшного, — я поспешно направилась к своему шкафчику, чтобы скрыть предательский румянец на щеках. — Отрабатывали блокировку потока. У меня не всё получалось, вот и задержались.
— Мог бы и пощадить тебя после твоего обморока, — недовольно пробурчала соседка.
А я прислонилась горячим лбом к прохладному дереву, закрыла глаза и вновь почувствовала, как его сильные руки обнимают меня, как гладят мои волосы, как стучит его сердце. И эти ощущения делали меня настолько счастливой, что хотелось закружиться в бешеном вихре, потом накрыться с головой одеялом и тихонько, чтобы никто-никто не услышал, завизжать…
— Пошли в душ, трудяжка! — звонкий голос Ронды резко выдернул меня из омута сладких грез. — Пока ты еще окончательно не заснула.
Я встряхнулась и нехотя достала из шкафа полотенце и ночнушку.
Да, надо идти. Но уже через полчаса я буду в кровати. И смогу закрыть глаза, завернуться в одеяло и вернуться туда, в беседку…
— Ваше величество, нам, наконец, удалось создать поисковик, — лицо Велларта сияло от удовольствия. — Артефакты с пылью родового камня Лазурро расставлены по всей столице. И как только ренегат выйдет из своего укрытия и появится в городе, наши стражи тут же узнают об этом.
— Ты уверен, что артефакт сработает? — лицо Себастиана выглядело так, словно он не спал как минимум неделю. Кожа еще больше побледнела и теперь напоминала саван. А черты лица заострились, делая его похожим на покойника. — Осечек не будет?
— Нет, ваше величество, исключено. Над ним работали наши лучшие артефакторы, — голос Велларта излучал уверенность.
— Хотелось бы верить, — пробормотал король. Потом устало потер виски и закрыл опухшие, покрасневшие глаза, обведенные темными кругами. — А что с предсказанием?
— Оракулы пытаются… — довольная мина Велларта поблекла. — Но, пока безуспешно. Правда, есть один ритуал… с ним гарантировано почти полное попадание. Однако его условия… они…
— Что? Не тяни уже кота за хвост! — взорвался король, резко распахнув глаза. Они сверкали лихорадочным блеском, а зрачки, казалось, залили всю радужку. — Что за условия? И почему предсказание до сих пор не лежит у меня на столе⁈
— Ваше величество, — высокая фигура советника сжалась, словно его ударили. — Дело в том, что этот ритуал завязан на крови. На крови… ребенка.
— И в чём проблема? — темные глаза короля зловеще блеснули.
— Ребенка… — повторил Велларт. Голос мужчины звучал хрипло.
— Так найдите какого-нибудь крестьянского выродка и сделайте, наконец, то, что необходимо! Или мне сменить советника? Похоже, мой теперешний не особо опасается за безопасность своего короля. И за свою голову…