— Просто интересно, — нарочито небрежно бросила я, судорожно пряча под столом внезапно задрожавшие руки. — То есть это, можно сказать, домовые духи замка, верно?
— Верно, — взгляд карих глаз, наконец, оторвался от моего лица, и я едва слышно выдохнула с облегчением.
— Понятно, — мои пальцы нервно теребили подол юбки. — Ну что ж… — Я подняла голову и нарочито бодро улыбнулась. — Тогда не суждено нам узнать, как выглядят эти диковинные существа, обеспечивающие полный порядок и существенно облегчающие нам жизнь. А жаль! Хотелось бы поблагодарить их.
— Ну да… Не суждено — Бодан странно хмыкнул. Потом хлопнул ладонями по столу и поднялся на ноги. — Ладно, пора ехать. Мы уже и так припозднились. Насколько я понял, у нас сегодня намечается нечто крайне захватывающее! — Глаза парня лукаво сощурились.
— Это у нас с Мэйди намечается нечто крайне захватывающее! — звонко поправила его Ронда. — Тебе в девчачьем магазине делать нечего! Всё увидишь на балу!
— Ну нее-е-е! — недовольно законючил парень. — Ты злюка! Всё удовольствие мне обломать решила?
И оба пустились в шутливую перепалку.
Вот только я их уже не слушала. В голове гулким эхом снова и снова звучали слова:
Их могут видеть только члены королевской семьи…
Теперь остатки сомнений развеялись, как дым. Я праправнучка Лариньи Лазурро, хозяйки этого замка…
Глава 17
— Ты уверена, что я могу себе это позволить?
Я стояла в примерочной небольшого магазинчика женской одежды, приютившегося в неприметном переулке, и, как завороженная, смотрела на своё отражение в зеркале.
— Можешь! — раздался из соседней кабинки бодрый голос Ронды. Затем послышалось какое-то шуршание. — Ну что, ты готова?
Моя соседка тоже решила обновить свой бальный гардероб — увы, мне так и не удалось убедить ее в том, что бордовое платье сидит на ней идеально.
— Готова, — неуверенно отозвалась я.
— Тогда на три выходим! — скомандовала подруга. — Раз, два, три!
Я резким движением отдернула занавеску и робко вышла из кабинки.
— Мэ-э-йди! — Ронда уставилась на меня, в глазах ее вспыхнуло восхищение. — Это же невероятно! Какая ты… красивая!
Похоже, она даже забыла о том, что на ней самой красовалось шикарное изумрудно-зеленое платье с глубоким вырезом, подчеркивающим ее соблазнительные формы, и чудесными рукавами-фонариками.
— Да? Ты действительно так считаешь? — я снова повернулась к зеркалу.
Оттуда на меня смотрела хрупкая и изящная, как фарфоровая балерина, девушка с золотыми волосами, одетая в… нежно-голубую, мерцающую дымку. В этом платье я была похожа на фею из детских сказок, которые я так любила, будучи ребенком. Да и не только ребенком, если быть уж совсем честной.
— Ты еще спрашиваешь⁈ — Ронда медленно обошла меня со всех сторон. — Признаться, я тебе даже немного завидую… Какая фигурка! Ну просто куколка! Мэйди, гарантирую, на балу все парни твои!
Я вспыхнула и смущенно опустила глаза.
— Да не нужны мне все парни, — пробормотала и вновь посмотрела на себя в зеркале. Вернее, на фею в голубом облачке. — Сколько ты сказала, оно стоит?
— Пять лоренов, — соседка провела ладонью по воздушному подолу и восторженно поцокала языком. — Настоящий лионейский шелк… — Со знанием дела заметила она.
Чем так славился этот лионейский шелк, я, разумеется, понятия не имела. Название мне ни о чем не говорило. Но, судя по всему, это было нечто очень и очень качественное. И дорогое. Ведь, учитывая тот факт, что бабушка Агата могла жить на один лорен целый месяц, пять лоренов можно было считать целым состоянием.
— Знаешь, я, наверное, подберу что-нибудь поскромнее, — я поспешно направилась обратно в кабинку, но Ронда решительно удержала меня за локоть.
— И не думай! — она возмущенно топнула ногой. — Ты берешь это платье и эти туфли. — Она указала на белые лодочки на небольшом каблучке с узким ремешком, в которые были обуты мои ноги. — За всё вместе шесть лоренов — это почти даром!
— Но… — я всё еще сомневалась. — Я же хотела послать бабушке деньги.
— Вот и пошлёшь ей сегодня два лорена, — отчеканила подруга. — А через месяц сделаешь очередную порцию своего чудодейственного средства для наших богачек, и мы снова отправим к ней посыльного. Даже не спорь! — это я открыла было рот, чтобы что-то возразить. — Лучше скажи, как тебе моё платье?
Она покрутилась, придерживая расклешенный подол.
— Волшебно! — и я говорила абсолютно искренне.
— Ну, показывайте! — в глазах Бодана плескалась радость предвкушения.
Он откинулся на спинку бархатного кресла, закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и с видом заправского франта воззрился на бежевые, перевязанные золотистыми ленточками, коробки, поверх которых красовалась изящная надпись «Красота и женственность от Джилеммо Версидо».
— Я же тебе сказала, на балу всё увидишь! — Ронда решительным жестом отодвинула коробки за своё кресло. — Терпение — самая ценная благодетель.
— Злюка и ведьма, — с шутливой укоризной констатировал парень.
— А ты наглец и грубиян! — с обворожительной улыбкой отпарировала моя соседка.
Мы сидели в маленькой кондитерской. За сверкающей стеклянной витриной возвышались пирамидки замысловатых шоколадных конфет, красовались ровные рядки всевозможных пирожков и пирожных, сияли в свете солнечных лучей хрустальные вазочки со взбитыми сливками и еще чем-то, похожим на мороженое. В воздухе витали ароматы корицы, ванили, шоколада и еще каких-то умопомрачительных пряностей.
Перед нами, на круглом, мраморном столике с изогнутыми ножками, как актеры на сцене во время финального поклона, выстроились всевозможные тарелочки и пиалочки с разными вкусностями, от одного вида которых в животе начинало предательски урчать, а рот наполнялся слюной.