Ротт перевернул обложку и принялся рассеянно листать. И вдруг его рука застыла… глаза расширились, а сердце пропустило удар, наполнившись каким-то жутким чувством неотвратимости.
Со страницы на него смотрела женщина с золотыми волосами и лицом… повзрослевшей Мэйди. Королева Ларинья Лазурро.
Несколько секунд Йен, как громом пораженный, смотрел на портрет. А потом с трудом оторвал взгляд от книги и откинулся на спинку стула.
Она знает? Она успела дочитать до этого места? Как это выяснить, не спугнув ее?
А если мы, всё же, ошибаемся, и всё это всего лишь странное совпадение. Что, если она просто талантливая сиротка с необыкновенным даром? Такое ведь тоже может быть?
Йен не знал, надеялся ли он на это или же страшился этого. Он вообще не понимал, что чувствует сейчас. В голове и в сердце царил хаос. Неистовый и беспощадный.
Он с силой потер виски, изо всех сил стараясь успокоить бушующие в груди эмоции. Наконец, дыхание выровнялось, а сердце перестало колотиться, как пойманная в капкан, раненая птица.
Йен медленно захлопнул книгу. Потом так же медленно положил на нее ладонь, и его губы прошептали какое-то заклинание. Обложка вспыхнула зеленым пламенем, и книга мгновенно уменьшилась до размеров крошечной брошюрки.
Нельзя допустить, чтобы этот портрет увидели другие. Даже случайно.
Он решительным движением положил томик себе в карман.
А что касается Мэйди… Тут надо всё еще раз проверить.
Глава 21
— Теперь только не подведи меня, девочка, — Герхард легонько подтолкнул меня вперед. — Ничего не бойся. И помни, твоя сила заключается в ловкости и использовании головы… А она у тебя есть.
Эти слова я слышала от него сотни и сотни раз, пока мы отрабатывали бесконечные захваты, подсечки и приёмы.
— Мэйди, ты никогда не сможешь одолеть ни одного боевика с помощью грубой физической силы! — выговаривал мне мой тренер, когда я в очередной раз сидела на полу, потирая ушибленный локоть или коленку и всеми силами стараясь не разреветься от боли и ощущения беспомощности. — Любой мужчина уже с рождения сильнее тебя. Но! Твоя сила заключается в использовании разума. Ловкость, изворотливость, хитрость — вот наши с тобой козыри. И ни в коем случае не жалей противника. Бейся всерьёз. Всегда!
Я кивала, упрямо сжимала губы и, собрав в кулак всю свою волю, поднималась на ноги. Снова, снова и снова.
И уже через несколько дней мои усилия начали приносить плоды. Я поняла, что вовсе не обязательно нападать самой. Гораздо удобнее, приятнее и эффективнее — это подпустить к себе противника, а потом использовать его же силу, чтобы завалить его. Достаточно лишь ловко увернуться и выбить его из равновесия. А всё остальное довершит фатальная сила притяжения.
Когда мне впервые удалось уложить на лопатки самого Герхарда, счастью не было предела! Причём, не только моему, но и моего диктатора. Да, этот великан радовался, как ребенок, лежа на спине и судорожно ловя ртом воздух!
А когда я в поединке с шестами впервые пробила его защиту, он носился по залу с ликующим воплями, как Акела после удачной охоты.
— Ты ж моя умница! Ты ж моя гордость!
А после занятий мы с ним частенько садились на скамью, ели принесенные им бутерброды необъятных размеров, и Герхард рассказывал мне о себе.
Как оказалось, его родители были простыми и довольно бедными людьми. Маленькая ферма, принадлежащая его отцу, не приносила почти никакого дохода, и пареньку приходилось батрачить на других, чтобы хоть как-то пополнить скудный бюджет семьи. Единственной отдушиной Герхарда были кулачные бои — только там он мог выплеснуть всю свою агрессию и злость на несправедливость этого мира. И именно на одном из таких боёв его увидел Маурициус Альтерманн…
Герхарду тогда едва стукнуло шестнадцать. Это был кулачный бой на одной из ежегодных ярмарок, происходящих в столице. На эти ярмарки съезжались профессиональные борцы со всей Лаарны. И Герхарду удалось пройти целых пять туров…
А когда он, поверженный, весь в крови, буквально сползал с ринга, чья-то сухощавая рука схватила его за плечо.
— Неплохо, совсем неплохо, молодой человек… — проскрипел маленький, пожилой господин в черной мантии. — А вы никогда не задумывались о том, чтобы сделать из своего… увлечения… нечто большее?
Так Герхард попал в Лаарнскую Академию Магии. У него не было ни малейшей искры, но отсутствие дара восполнялось невероятной виртуозностью в боевых искусствах и не менее невероятным талантом постоянно совершенствовать свои навыки.
Куда только не посылал его ректор! И в соседнее государство, чтобы освоить меонийские методы использования меча. И в отдалённые пустоши, где обитали племена вутов, достигших совершенства во владении своим телом… И еще много куда. А потом Альтерманн предложил Герхарду место преподавателя. И уже тут он познакомился и подружился с Роттом…
Последнее, разумеется, интересовало меня сильнее всего. И я всеми правдами и неправдами пыталась вытянуть из своего оттаявшего сатрапа хоть что-то, что помогло бы мне узнать и понять своего странного, противоречивого преподавателя.
Но… увы. Кроме общих фраз о дружбе, о прекрасных профессиональных качествах Ротта и об их совместных вылазках, — а поскольку они касались государственных тайн, то деталей Герхард не раскрывал — я так ничего и не узнала. Да, верный друг. Да, надежный товарищ. Но это было совсем не то, что мне хотелось выяснить.
Однако наши занятия перестали казаться мне пыткой, а мой тренер перешел из разряда жестокого диктатора в разряд заботливого учителя и даже друга.
И вот сейчас, накануне выходных, наконец, наступил наш с Герхардом звездный час.
Я стояла посреди зала. Вокруг меня полукругом собрались мои сокурсники. Все, как один, высокие, мускулистые, сильные. Как и положено боевикам.
— Итак, первым пойдёт… Йоран! — голос Ротта прокатился по залу.
Полукруг мгновенно распался, оставив в центре лишь меня и… моего противника. Симпатичный, рыжий, как лис, веснушчатый и вечно улыбающийся парень постоянно подшучивал надо мной, когда мы встречались в столовой. Нет, в его шутках не было ничего обидного, но он явно не воспринимал меня всерьёз.