Вот и сейчас, стоя напротив меня, он лишь посмеивался и стыдливо косился на своих товарищей. Казалось, он стесняется того, что ему приходится бороться с мелкой пигалицей вроде меня.
— Готовы? На три начали! — скомандовал Ротт. — Раз… Два… Три!
Йоран вздохнул и, видимо решив побыстрее покончить с позорной миссией укладывания на лопатки хилой девчонки, шагнул вперед и попытался меня схватить. Я ловко увернулась и, проскользнув у парня под локтем, оказалась у него за спиной. Не дожидаясь, пока он придет в себя, четким движением двинула ему меж лопаток. Йоран потерял равновесие, покачнулся, однако устоял на ногах.
Когда он снова повернулся ко мне, в его глазах больше не было ни намека на насмешку. Они выражали изумление, непонимание и… решимость. Как ни странно, меня это вовсе не испугало. Наоборот, в голове будто заработал компьютер. Я чувствовала себя спокойной, собранной, полностью владеющей ситуацией.
Наши глаза встретились, и парень вновь бросился вперед. На сей раз уже всерьёз. Но я резко отскочила и стремительно опустилась на корточки, так что его рука просвистела в сантиметре от моего затылка. А потом змейкой проползла у него между ног и, молниеносно вскочив на ноги, развернулась и, выставив вперед ногу, с силой толкнула его в спину. Великан споткнулся о подставленную подножку и полетел лицом вперед на пол. К счастью, ему удалось вовремя выставить вперед руки, иначе бы быть его носу сломанным…
— Йоран! Ты не ушибся⁈ — я в тревоге бросилась к лежащему у моих ног парню.
Я реально испугалась, что покалечила его, поскольку плечи парня тряслись, словно от рыданий.
Веснушчатое лицо повернулось ко мне, и я выдохнула с облегчением. Из серых в золотистую крапинку глаз действительно катились слёзы, но это были слёзы смеха. Парень истерично хохотал.
— Ну… ты даешь! — задыхаясь от смеха, прохрипел он. — Подумать только! Меня… уложила… девчонка!
Его смех подхватили остальные, и уже через несколько секунд весь зал гремел от гулкого мужского хохота. Я обернулась и посмотрела на профессора Ротта, сидящего в дальнем углу.
Он не смеялся, но в его глазах отражалось такое восхищение… нет, больше, чем восхищение! В них отражалось нечто, от чего мне захотелось броситься к нему, обнять его, прижаться. Как тогда, в беседке.
— Ну что, моя подопечная прошла экзамен? — довольный голос Герхарда заставил меня оторвать взгляд от любимого мужчины и вернуться в реальность. Массивные, похожие на медвежьи, лапищи обхватили меня со спины. — Ну что, некрос! Ты, как всегда, оказался прав. Признаю! Она таки талант!
Меня залила жаркая волна, в которой смешалось всё. И гордость — ведь я справилась и с лихвой оправдала ожидания своего тренера! И удовольствие от того, что меня, наконец-то, приняли в коллектив и начали воспринимать не только как девочку, которую нужно опекать и защищать, а как полноценного партнера.
И, главное, нежность от внезапного осознания, что всё это время Йен в меня верил. И боролся за меня… А это искупало всю боль, все синяки, все ссадины и даже отчаяние, которое я, признаться, не раз испытывала за эти адские две недели. Его глаза, в грозовых недрах которых сейчас отчётливо проскальзывали теплые солнечные лучи, искупали всё…
— Ну чтож, — Ротт поднялся со скамьи и с улыбкой направился к нам. — Первый экзамен пройден. Теперь на очереди боевая магия. Мэйди, ты готова?..
Что?
Я вздрогнула и застыла, как соляная статуя.
Ведь все эти две недели декан строго запрещал мне использовать поток, и все боевые плетения мы отрабатывали всухую. Так неужели мне сегодня впервые разрешат воспользоваться магией?..
Сердце учащенно забилось.
Глава 22
Аудитория для занятий боевой магией располагалась в подвале Академии. Это был довольно просторный зал, без единого окна, полностью выполненный из черного обсидиана. Рассеянный, желтоватый свет лился откуда-то с потолка, что придавало аудитории сходство с пещерой.
— Обсидиан не пропускает негативную энергию, не даёт ей просочиться за пределы аудитории, — пояснил мне Бодан несколько дней назад, когда я впервые переступила порог этого странного помещения. Парню разрешили устроить мне небольшую экскурсию, предварительно взяв с него обещание ни в коем случае не давать мне колдовать. — Он надежно поглощает и нейтрализует ее. К тому же, это самый прочный материал. Его невозможно пробить никаким боевым заклятьем или плетением. Чем только мы тут не швырялись… И глянь, ни царапинки. — Он провел ладонью по идеально гладкой, блестящей поверхности стены.
— И что, даже профессору Ротту не удалось бы пробить этот… обсидиан, как ты сказал? — я поймала себя на том, что почти шепчу. Эта комната внушала мне какое-то странное благоговение.
— Ротту, наверное, удалось бы, — подумав, ответил приятель. — Но он, разумеется, никогда бы не стал это демонстрировать. Ремонт обсидиана, знаешь ли, дорого стоит. Да и не каждый маг справится.
— Понятно… — я провела пальцами по скользкой, прохладной поверхности, думая, о том, что мне еще учиться и учиться, прежде чем я вообще смогу скастовать хоть самый простейший огненный шарик.
И вот теперь я стояла посреди этой странной, немного пугающей меня комнаты. Сердце колотилось, как обезумевший маятник, в предчувствии чего-то неизведанного. Чего-то, что, возможно, навсегда изменит всю мою жизнь. Да, без всякого преувеличения! Ведь то, что мне предстояло — это не банальная борьба, в которой задействованы лишь физические качества. Нет! Мне предстояло впервые применить магию! Не простенькую бытовую, доступную всем и каждому, а настоящую — сильную, древнюю…
Передо мной возвышалась черная, идеально гладкая, без единой трещинки, стена. А позади меня, храня торжественное молчание, собрался весь боевой факультет, включая Герхарда.