— Мэйди, вы готовы? — над ухом раздался тихий, спокойный голос Ротта.
Я обернулась и подняла глаза.
— Не знаю, — голос мой звучал едва слышно. — А вдруг у меня не получится?
— Получится, — рука профессора легла мне на плечо. — Закройте глаза, Мэйди. И давайте вспомним всё, что мы вами проходили за последние две недели. Спокойно, не торопитесь…
Я послушно закрыла глаза.
Тишина. Темнота.
Мир вокруг перестал существовать. Единственное что я чувствовала, это было моё гулко бьющееся сердце и теплая, надежная рука у меня на плече. И голос, ведущий меня сквозь тьму. Голос, от которого все страхи рассеивались. Голос, от которого в душе появлялась неведомая мне доселе уверенность…
— Нащупайте свою искру, — едва слышно прошептал Ротт. — Дайте ей разгореться.
Я вспомнила теплую ладонь, лежавшую у меня на солнечном сплетении на нашем первом занятии. И словно по мановению волшебной палочки, моя искорка ярко вспыхнула и начала стремительно разгораться. Как огонь в камине, в который подбросили ворох сухих веток. Она разгоралась, заполняя меня голубовато-серебристым пламенем,
— Спокойно, всё идёт хорошо, — голос Ротта звучал словно внутри меня. — Только не выпускайте поток за пределы тела, а направьте его к кончикам пальцев. Сконцентрируйте там всю свою силу…
Моя магия текла по венам, наполняя меня невероятным ощущением невесомости, воздушности и столь же невероятной силы. Моё тело превратилось в наполненный крохотными, мерцающими пузырьками сосуд.
— К кончикам пальцев, — напомнил тихий голос.
Да, моя хорошая…
Я направила поток к кистям, и лазурная, искрящаяся стихия повиновалась мне, как приручённый хищник. Пальцы задрожали от неизведанного мной до сих пор напряжения, а кончики начало приятно покалывать.
— Я долго так не выдержу, — прошептала я. — Она рвется наружу…
— А теперь сформируйте плетение огненного дракона, проговорите заклинание и отпустите с ним весь свой поток. Резко. У вас всё получится.
Натренированные пальцы мгновенно сплели нужную схему — это мы с профессором отработали до автоматизма. Я сделала глубокий вдох…
— Заклинание, — напомнил голос.
— Драа-а-кор по-орте лармитор!
— Отпускайте!
Ладони опалило огнём, и плетение сорвалось с моих пальцев. А меня ударной волной отбросило назад, от чего я спиной врезалась в грудь стоявшего позади меня преподавателя.
Раздалось лёгкое, едва уловимое шипение, а потом… аудиторию сотряс оглушительный грохот, от которого содрогнулись стены, а пол мелко завибрировал. Что-то громко треснуло, хрястнуло и натужно заскрежетало. А потом всё резко смолкло.
Я замерла, прижимаясь к груди своего преподавателя и всё ещё не решаясь открыть глаза…
В воздухе повисла звенящая тишина…
Глава 23
Бум, бум, бум… Сердце гулко стучало в ушах.
— Святой Фиделион, — хриплый голос кого-то из парней прервал затянувшееся молчание. — Впервые такое вижу.
Воздух словно отмер. Позади меня раздался возбужденный гомон. А я, наконец, решилась разомкнуть веки.
— Мама! — сорвалось с моих губ.
На черной, блестящей стене зияла огромная трещина. Подобно гигантской молнии она прорезала камень от потолка почти до самого пола.
Я испуганно повернулась к Ротту.
— Простите! Я не хоте…
— Всё в порядке, Мэйди, — прервал он меня. На его лице застыло какое-то странное выражение. В нём словно смешалось всё: и восторг, и тревога, и радость, и… горечь. — Ничего страшного не произошло. Видимо… я просто очень талантливый преподаватель.
Красивые губы дрогнули, но так и не сложились в улыбку. Очевидно, весело ему, всё же, не было.
Я снова повернулась к злополучной стене, которая будто глядела на меня с обличающим оскалом.
— И что теперь делать? — растерянно прошептала я.
— Адепты, — профессор повернулся к шушукающимся парням. — Попрошу всех выйти.
Все, как один, резко замолчали и принялись бесшумно покидать аудиторию. Я тоже направилась было к выходу, но звучный голос Ротта заставил меня замереть на месте.
— Мэйди, а вы останьтесь. Раз уж вы разбили эту стену, то вам не помешает посмотреть, как ее надлежит восстанавливать.
Я обернулась и изумлённо посмотрела на него. Я чувствовала себя совершенно оглушенной. Сознание до сих пор отказывалось понять и принять то, что произошло.
Как такое могло случиться? Ведь никому еще не удавалось пробить эту чертову стену! Или Бодан просто не в курсе? Нет… не может быть. Или, может, мне вообще всё это снится? Как тогда, на медитации. И меня вот-вот разбудят…
Я с силой впилась ногтями в нежную кожу запястья. Таня, очнись!
Резкая боль заставила меня закусить губу, а на коже выступила капля крови.
Понятно. Значит, не снится.
Дверь за последним адептом затворилась, и в аудитории снова повисла гнетущая тишина.
— Мэйди, — Йен медленно подошел ко мне и, чуть склонившись, взял меня за подбородок своими теплыми пальцами. — Вы… ничего не хотите мне рассказать?
Я подняла взгляд и едва не задохнулась. В темных глазах декана было столько нежности, открытой, почти неистовой, что по спине пробежал разряд тока, а колени ослабели.
Что он хочет от меня услышать? Можно ли ему доверять? Боже, что мне делать?
Мозг отказывался соображать. Он словно превратился в деревню, расположенную у подножья извергающегося Визувия, которую медленно, но неотвратимо заливало кипящим потоком лавы.
Куда делась разумная, трезвая Таня? Или, хотя бы, умная Таня? Осталась лишь Таня свихнувшаяся.
— Я… — осеклась, лихорадочно барахтаясь в омуте хаотичных мыслей и ощущений.
— Ну… Мэйди?
— Я… — снова начала я.
Мозг, вернись на место, пожалуйста! Мне нельзя выдавать свою тайну! Это сейчас он смотрит на тебя с нежностью. А что будет, если он обо всём узнает? О том, что ты убийца, что твои предки убийцы?