— Мне… нечего вам сказать.
Серые глаза несколько секунд пытливо вглядывались мне в лицо.
Таня, только не отводи взгляд! Не дай ему повода сомневаться в твоих словах!
Эти секунды показались мне настоящей пыткой. Но я выдержала и не отвела глаза.
— Хорошо, — Ротт разочарованно вздохнул. Потом отвернулся и тихо прошептал. — Возможно, это всё же совпадение.
Я едва не заплакала. Черт! Мне так не хотелось врать человеку, которого я любила! Больше всего на свете мне хотелось поделиться с ним своими страхами, разделить с ним переживания, переложить ответственность на его сильные плечи. Но разум безжалостно блокировал все эти заманчивые перспективы, рисуя перед моим внутренним взором полное ненависти и пренебрежение лицо декана в тот же самый момент, когда он услышит правду.
Да, я понимала, что многие сочли бы меня идиоткой и неврастеничкой, купающейся в жалости к себе и в бесконечном нытье и самоедстве. Но я еще никогда в жизни не испытывала такого панического страха потерять человека. Я понимала, что просто не переживу презрения в его взгляде. И этот страх затмевал всё, подминая под себя все робкие надежды на то, что меня поймут, что полюбят вопреки…
— Тогда давайте займёмся реставрацией дела рук ваших, — насмешливый голос Ротта прервал мои барахтанья.
— В смысле, займёмся? — не поняла я.
— В прямом, — последовал короткий ответ. — Вы эту кашу заварили, вам и расхлебывать.
А? Что он имеет в виду?
— Заклинание называется «Реко-он-структур по-орт леголензис!», — ровным, почти будничным тоном продолжил профессор. — Остальное, как учили. Находите искру, разжигаете ее и направляете поток к кончикам пальцев. Создаете плетение восстановления структуры и отпускаете. Марш!
Что? Вот так просто? Марш?
— Но я…
— Марш, я сказал! — в голосе мужчины послышались металлические нотки. — Начинайте!
Я дернулась, но послушно закрыла глаза. Без направляющего меня бархатного голоса, без руки, лежащей у меня на плече мне, было в разы труднее сосредоточиться на своей искре. Но я усилием воли вспомнила ладонь, лежавшую у меня на животе. Вспомнила руки, крепко прижимающие меня в темноте, пропитанной ароматом жасмина. Вспомнила голос, что-то шепчущий мне в затылок. И моя искра снова вспыхнула… Магия мощным потоком полилась к кистям… Уже знакомое чувство нетерпения, невыносимого напряжение и приближающейся эйфории… Пальцы сплетают сложный узел…
— Реко-он-структур по-орт леголензис!
Резкая волна слабости… Шипение… Легкий скрежет… Тихий, едва слышный хрустальный звон… И тишина.
— Можете открыть глаза, Мэйди.
Я нерешительно разомкнула веки и едва не ахнула. Стена передо мной была цельной… Без единой трещинки или даже царапинки. Словно та страшная, похожая на молнию дыра мне лишь привиделась.
Как громом пораженная, я несколько секунд смотрела на идеальную, гладкую поверхность. Потом растерянно повернулась к декану.
— Но как?
На лице того было написано всё то же странное выражение, которое я не могла расшифровать.
— Мэйди… — он запнулся, явно размышляя о чем-то. — Давайте мы с вами договоримся: для всех эту стену исправил я. Вы лишь смотрели.
Я непонимающе смотрела на него, ожидая продолжения. Но его не последовало.
— Хорошо, — тихо пробормотала, наконец.
— И, пожалуйста, — глаза декана вновь приблизились к моим, и сейчас в них, почему-то сквозила тревога. — Никому не рассказывайте о том, что сейчас произошло. Ни вашей соседке, ни вашему… приятелю. Никому. — Голос мужчины едва заметно дрожал. — Обещайте мне.
— Хорошо. Обещаю.
Несколько секунд он смотрел мне в лицо, словно впитывая в себя каждую его черточку. Потом, явно сделав над собой усилие, оторвал взгляд и направился к двери.
— Идёмте, — тон снова был холодным, почти официальным. — Вам пора на следующую пару.
Я застыла, окончательно сбитая с толку такой резкой переменой. Но скрип распахнутой двери заставил меня очнуться, и я резво припустила к выходу.
Я подумаю обо всём этом… когда-нибудь. Когда будут силы.
— Маурициус, у нее мощнейший дар созидания! — выпалил Йен, едва дверь ректорского кабинета надежно затворилась. И, понизив голос, торопливо продолжил. — Она сначала грохнула, а потом сразу восстановила обсидиановую стену. И всё это без малейшего расходования ресурса… Нормальный человек уже после первого пластом бы лежал. Похоже, мы не ошиблись. Хотя, я всё еще смутно надеюсь на совпадение…
Ректор задумчиво скрестил пальцы.
— Ты ее спрашивал?
— Она молчит. Я так и не понял, знает она или нет. А напрямую спросить я пока не решился. Если она не в курсе, это может испугать ее до полусмерти. Но книгу я на всякий случай из библиотеки изъял. Чтобы никто больше на нее не наткнулся.
Старик снова задумался.
— Ты ведь понимаешь, что, если это не совпадение, то девочка находится в смертельной опасности?
— Понимаю, — и так уже бледное лицо молодого человека побелело еще сильнее.
— Что будем делать? — ректор вопросительно вскинул глаза.
— Во-первых, не выпускать ее из стен академии. Тут она надежно защищена.
Альтерманн кивнул.
— Ну, и потом… — Йен замолчал. Потом, помедлив, тихо продолжил. — Я навещу своего брата. И загляну в семейные архивы… Что-то подсказывает мне… — Он не договорил, лишь многозначительно взглянул на ректора.
— Да, — тот явно понял значение этого взгляда. — И тогда уже будем решать, что делать. Но всё это уже после бала…
Мужчины снова обменялись долгими, выразительными взглядами. А потом Йен коротко кивнул и молча покинул кабинет.
Глава 24
— Ну? Не томи! Что было-то? — Бодан нетерпеливо подергал меня за рукав.
Мы сидели в столовой перед последней парой. За нашим столиком собрались не только мои друзья, но и весь боевой факультет. Ребят буквально облепили меня со всех сторон. И все они жадно глядели мне в рот, который был занят сосредоточенным пережевыванием блинчиков с мясом и не собирался отвлекаться ни на что другое.