Воздушная ткань моего чудного платья мерцала и искрилась, заставляя сердце трепетать, как в новогоднюю ночь, в ожидании какого-то прекрасного чуда.
— Чего-то еще не хватает, — соседка хитро подмигнула мне.
Я непонимающе уставилась на нее.
— В смысле? — лихорадочно оглядела себя со всех сторон и поправила тщательно завитые локоны. — Вроде, всё на месте.
— Нет, не всё! — Ронда многозначительным взглядом указала на ящичек моего стола.
И точно! Там же лежал ее подарок — чудесные сережки!
Я осторожно вдела их в уши и мягко повертела головой. Висюльки приятно пощекотали щею и щеки.
— Вот теперь идеально! — выдала свой вердикт соседка, разглядывая меня с видом художника, закончившего долгожданный шедевр. — Ну что, идём?
Едва мы оказались в атриуме, как до наших ушей донеслись звуки музыки. Композитора я, разумеется, не знала, но эта музыка была похожа на вальсы Штрауса.
Значит, не так уж я ошиблась в своём представлении Венского Бала?
От радостного ожидания у меня перехватило дыхание, а пальцы мелко задрожали.
— Идём уже! — поторопила меня Ронда, для которой, разумеется, такие балы не были в новинку.
Музыка становилась всё громче, всё полнее, всё объёмнее… К ней прибавился возбужденный гомон, обрывки разговоров, хрустальное позвякивание бокалов. Сердце уже буквально порхало в такт вальса, а ноги готовы были пуститься в пляс.
Раз-два-три, раз-два-три…
И вот мы оказались на пороге бального зала.
На мгновение мне показалось, что я ослепну! Тысячи магических свечей в массивных, хрустальных люстрах освещали это огромное мерцающее, сияющее помещение!
Белые, мраморные стены были украшены замысловатыми узорами из сверкающих камушков, отбрасывающих радужные блики по бело-голубому полу и такому же потолку, украшенному изящной лепниной. Как и по кружащимся в танце парочкам. Казалось, всё вокруг пропитано чудесным магическим свечением…
— Как же это красиво! — выдохнула я.
Но не успела я всё как следует рассмотреть, как ко мне подлетели Бодан, Гризли и еще несколько парней с моего факультета и принялись рассыпаться в комплиментах. И, к своему величайшему удивлению, сегодня я не смущалась, а принимала их с удовольствием.
Может, это события последних дней вселили в меня такую уверенность в себе? А, может, я просто устала от всех тревог, и моя психика срочно требовала позитивных впечатлений?
Да какая разница? Сегодня я просто хочу получать удовольствие! От всего!
— Держи!
У меня в руках оказался хрустальный бокал с янтарной, пузырящейся жидкостью. Я понюхала. Пахло лесными ягодами и немного терпкими, пряными травами.
— Это лучшее игристое вино во всей Лаарне, — раздался у меня над ухом голос Бодана. — Ректор заказывает его два раза в год: на бал, посвященный началу учебного года, и на традиционный зимний бал перед Сильвестром.
Ага, то есть, Сильверстер — это нечто типа нашего Нового Года или Рождества. Надо не забыть и поискать в библиотеке информацию о лаарнских праздниках.
Кивнув, я пригубила напиток. На языке заплясали задорные пузырьки, а рот наполнился неповторимым вкусом малины и земляники.
— Ух ты! Как лимонад! Даже не чувствуется, что это вино!
— Оно очень слабое! — пояснил Бодан, пытаясь перекричать усилившуюся музыку. — От вина одно название. Ты же не думаешь, что ректор позволит, чтобы его адепты шастали по академии в непотребном виде? — Он рассмеялся.
Я сделала еще один глоток и с наслаждением покатала на языке божественный нектар. К малине и землянике прибавились нотки аниса и едва уловимый привкус ванили. Боже, как же это вкусно!
— А теперь танцевать? — приятель решительно потянул меня за руку в центр зала, где уже кружилось с десяток парочек.
Я едва успела перехватить расстроенный взгляд Ронды, как парень уже увлёк меня за собой.
— Всё в силе! — прокричала я соседке, надеясь, что она меня услышит.
Ее лицо посветлело, во взгляде отразилось понимание, и я облегчённо вздохнула. Еще мне только проблем с ее ревностью не хватало!
Краем глаза уловила, как к подруге подбежал какой-то парень с третьего курса и тоже утащил ее танцевать.
В воздухе повисла короткая пауза… И грянули звуки очередного вальса.
Как же хорошо, что лаарнские бальные танцы почти не отличались от наших! И какое счастье, что я в своё время записалась в кружок! Иначе бы стояла весь вечер и подпирала стену, как это обычно происходило в Москве.
Но нет, сейчас я парила, кружилась, вертелась в такт музыки, чувствуя себя на седьмом небе. Бодана сменил один из моих сокурсников, потом со мной танцевал Гризли, потом еще какой-то парень со старших курсов. А в кратких перерывах я с интересом рассматривала адептов, снующих туда-сюда мимо меня.
Слева, чуть поодаль, болтала с каким-то парнем та самая девушка с косой цвета гречишного меда, которая заказывала у меня шампунь. Глянув на ее пряди, которые сейчас янтарным, сверкающим водопадом ниспадали ей почти до пояса, я зарделась от удовольствия. Поискала взглядом других своих заказчиц и с удовлетворением обнаружила в толпе танцующих пепельные кудряшки обладательницы фиолетовых глаз.
Значит, мои шампуни оказались действенными! В груди всколыхнулось чувство гордости.
На узких длинных столах, расположенных вдоль стен, красовались серебряные тарелки с различными бутербродиками, миниатюрными пирожками, крошечными пирожными. А, так же, ровные рядки хрустальных пиалок с мороженым.
После нескольких танцев я направилась к одному из столов и набрала себе в тарелку всего понемногу. А потом притулилась у стены и принялась восполнять свои энергетические запасы, покачиваясь в такт очередного вальса. А заодно осматривать зал в поисках…
Да! Разумеется, я искала глазами Йена. Ведь без него моё счастье не могло быть полным. Все те комплименты, что я сегодня услышала — это было, конечно, приятно. Но главного комплимента не хватало… От него. От того, для кого я сегодня была такой красивой.