— Вы первая, — в темных глазах плясали лукавые смешинки. — Только не говорите мне, что вам еще не донесли историю моей несчастной любви и скептического отношения к слабому полу. Всё равно не поверю. Я прекрасно знаю, какие слухи ходят обо мне по всей академии.
Я вспыхнула и опустила взгляд. А Ротт рассмеялся и закружил меня в очередной пируэте.
Сегодня он вовсе не походил на холодного, неприступного преподавателя, с которым я не знала, что произойдёт в следующую секунду. Сегодня с ним было поразительно легко, уютно, надежно. Как тогда, в беседке, когда он тоже прижимал меня к себе…
— Поэтому, — продолжил Ротт, едва наши лица вновь оказались друг против друга, — Вы, можно сказать, премьера. За которую, боюсь, и вы, и я получим по мозгам.
Его взгляд указал куда-то вбок. Проследив за его направлением, я краем глаза уловила крайне недовольное лицо ректора, стоявшего у стены и явно уже какое-то время наблюдавшего за нами.
— Ну и ладно, — тихо отозвалась я, лишь крепче сжав его руку. — Я переживу.
— Ну а я подавно, — хмыкнул Йен. — Правда, вам еще придется пережить недовольство вашего… друга.
Я обернулась, проследив за направлением его взгляда, и у меня засосало под ложечкой. Возле одного из столов ледяной статуей застыл Бодан. Его глаза неотрывно смотрела на нас. Даже за долю секунды я смогла уловить с них жгучую ревность…
— Ох… — только и смогла вымолвить я. — Но мы с ним просто… друзья. Ничего больше. Я…
Договорить мне не дали.
— Профессор Ротт! — к нам подбежал один из преподавателей, и вид у него был взволнованный и разгорячённый. — Вас вызывают! Срочно!
Мы замерли посреди кружащихся вокруг пар. Наши глаза встретились, и в темно-серых недрах отразилось разочарование и какая-то смутная печаль.
— Мэйди, простите, я вынужден вас оставить, — его руки всё еще держали меня, словно не желая отпускать.
— Да, конечно, — расстроено пробормотала я, тоже не в силах разорвать ниточку, связывающую нас.
— Профессор, скорее! Маго-колесница ждёт у входа! — поторопил нас преподаватель. И, понизив голос, прошептал. — Вас вызывают в тайную канцелярию…
— Хорошо, я иду.
Его руки, наконец, отпустили меня. А у меня едва слёзы не брызнули из глаз, так больно мне было расставаться с ним.
— Мы еще потанцуем, Мэйди, — Йен ободряюще улыбнулся. — Это далеко не последний бал.
Потом быстро развернулся и зашагал к выходу. Я всё еще провожала взглядом его удаляющуюся спину, борясь с желанием зареветь в голос, когда позади меня вдруг раздался хриплый голос Бодана:
— Мэйди, отойдём? Мне надо с тобой серьёзно поговорить…
Глава 28
Я обернулась.
Лицо моего приятеля было бледным, глаза горели странным, лихорадочным блеском. В них не было ни тени привычной доброй насмешки, тепла, уюта, к которым я так привыкла.
Мне стало не по себе.
— Может, завтра? — робко предложила я, озираясь по сторонам в поисках Ронды, Шелли или хоть кого-то.
Оставаться наедине с этим новым Боданом вовсе не хотелось. Что-то подсказывало мне, что предстоящий серьёзный разговор может перевернуть все наши с ним дружеские отношения. А то и нанести им непоправимый урон. Сразу вспомнились те странные взгляды, что он бросал на меня. Его чрезмерная опека, его слишком навязчивые прикосновения. Его отношение ко мне, как… к своей собственности. Да, это происходило мягко, ненавязчиво, незаметно. Но сейчас, глядя на этого явно подвыпившего парня, во взгляде которого отражалась неумолимая решимость, все эти мелкие детали предстали передо мной так отчётливо, что я сама изумилась, как это я столь долгое время могла их не замечать.
Или, может, я отказывалась их замечать? Боялась? Надеялась, что мне всё кажется?
— Нет, Мэйди, — Бодан резко сжал мою руку. — Сейчас. Выйдем в холл. — И, заметив моё обескураженное выражение, чуть ослабил хватку и поспешно добавил. — Пожалуйста.
Мой разум орал: Не ходи! Не соглашайся! Найди любой повод, чтобы улизнуть! Но сердце увещевало: Это же Бодан, твой друг! Если ты откажешь, он обидится! Ему будет больно! Ты должна доверять ему, ведь он тебе столько раз помогал!
И глупое сердце победило в этой битве.
— Хорошо, — я кивнула. — Идем.
После сияющего тысячью свечей и хрусталиков зала атриум казался погруженным в странный, почти зловещий полумрак. Или он просто казался мне зловещим?
— Отойдём туда, — меня потянули к небольшой нише в стене.
Я покорно последовала за парнем. Лицо его оставалось всё таким же бледным и каменным, под глазами залегли темные круги. И теперь, выйдя из душного зала, я почувствовала исходящий от него запах… спиртного⁈
Боже, что происходит? Когда он успел так напиться? И откуда он взял алкоголь? Разве он не говорил, что ректор специально заказывает лишь лёгкое вино?
Все эти вопросы кружились в моей голове, как обезумевшие пчёлы в растревоженном улье, пока я на ватных ногах шла к чертовой нише.
— Ну? — спросила я, когда парень, наконец, остановился и повернулся ко мне. — Что случилось? — Я старалась выглядеть спокойной, беззаботной и даже изобразила некое подобие улыбки, но на самом деле на душе у меня скребли кошки.
— Мэйди, выходи за меня.
— Что? — всё спокойствие разом слетело с меня, как осенние листья с деревьев. — Бодан! Пожалуйста…
— Нет! — парень схватил меня за руки, его лицо приблизилось к моему почти вплотную. Запах какого дешевого самогона ударил мне в лицо, и я едва не поморщилась. — Я уже давно хотел тебе это сказать. — Дыхание его было прерывистым, рваным. — Я люблю тебя, Мэйди. И я хочу на тебе жениться! Я поговорю с родителями, они хорошие люди и всё поймут. И…
— Бодан, стой, — я зажала ему ладонью рот.
Меня трясло, а сердце разрывалось от противоречивых эмоций. От непонимания и растерянности, от горечи и разочарования, от жалости к нему и жалости к себе.
Это же Бодан, мой друг и боевой товарищ!
Перед глазами пролетела сцена нашего с ним знакомства, его широкая, добрая улыбка. Маленькие пирожные в столовой. Его шутливые команды: А сейчас еще десять отжиманий! Его дружеские объятия, когда я прошла экзамен по борьбе…