— Понимаешь, мои родители с детства вбивали в меня презрение к… — она на мгновение замолкла, потом с виноватым видом продолжила. — К низшим слоям общества. И я никогда не думала, что бедные люди могут быть такими… замечательными. Как ты.
Глаза девушки заблестели. По щеке поползла слезинка. Я ошарашенно смотрела на нее, окончательно потеряв дар речи.
— Я хочу извиниться перед тобой, Мэйди! — из горла девушки вырвался тихий всхлип. — Ты ведь простишь меня? И перед Шелли я тоже хочу извиниться.
Несколько секунд в воздухе царила гробовая тишина. Бирюзовые глаза с мольбой смотрели мне в лицо. С искренней мольбой!
— Мелисса…
— Пожалуйста! Не отказывай мне! Я всегда мечтала о такой подруге! Ведь я такая… — еще один всхлип. — Одинокая. У меня ведь нет настоящих друзей. Лишь… прихвостни.
— А Клаус? — это вырвалось само, прежде чем я успела подумать.
— Клаус? — девушка горько рассмеялась. — Это самый отпетый мерзавец, какого свет видывал. Просто его отец очень влиятельный человек, и мне по статусу положено с ним общаться. Но друзей у меня нет.
Она отпустила мою руку и принялась размазывать слёзы по щекам. А у меня в голове словно вулкан взорвался. Я не понимала, что происходит!
Ведь она явно говорит абсолютно искренне! Ее глаза, ее лицо, ее голос — всё это выражало симпатию, участие и… жгучий стыд.
И моё сердце дрогнуло. Каждый имеет право на ошибку и на второй шанс.
— Мелисса! — теперь уже я сжала ее руку. — Я не держу на тебя зла!
— Да? — девушка вскинула глаза, и в них вспыхнула радость, смешанная с неверием. — Честно? Я ведь так перед тобой винов…
— Забудь обо всём, что было! — поспешно перебила я ее. Моё сердце радостно забилось. Как же я в ней, оказывается, ошибалась! Бедная девочка! — Давай начнём всё с чистого листа!
— Но твои друзья могут не принять меня, — во взгляде бирюзовых глаз отразилось сомнение, почти страх. — Я изрядно напортачила. — Бледные щеки окрасил румянец.
— Ничего! — горячо уверила я ее. — Я им всё объясню! Они всё поймут! И Шелли, и Арманд, и Бод… — Осеклась, вспомнив безобразную сцену, которая только что произошла.
— Мэйди? — моё замешательство не укрылось от цепкого взгляда Мелиссы. — Что-то случилось? Ты… повздорила с Боданом?
Я пристально посмотрела на нее. Мысли метались, как стайка ночных мотыльков над лампой. Могу ли я ей довериться?
— Ты отвергла его? — в бирюзовых глазах мелькнуло понимание и жалость.
— Откуда ты знаешь? — сказать, что я была обескуражена, значит ничего не сказать.
— Ну я же не слепая, — девушка ласково погладила меня по щеке. — Я же вижу, что он к тебе неравнодушен, но ты… любишь другого. — Голос звучал тихо, почти вкрадчиво.
Я лишь молча кивнула. Мне было тяжело говорить о своих чувствах.
— Не переживай, Мэйди, — Мелисса ободряюще улыбнулась своей самой очаровательной, самой теплой улыбкой. — Всё наладится. А, знаешь что? — Она хитро подмигнула мне. — Давай вернемся в зал и отпразднуем рождение новой дружбы? Выпьем за то, чтобы она была крепкой, как обсидиан!
— Давай! — я рассмеялась, невольно вспомнив, что этот нерушимый обсидиан я вчера раскокала.
Зал встретил нас всё той же чарующей музыкой и сверкающими огнями. Бесчисленное количество парочек кружилось, подобно стайке пестрых бабочек, в очередном танце. Среди танцующих я различила изумрудное платье Ронды, которая кружилась в вальсе с одним из старшекурсников. А еще я с удивлением заметила среди танцующих нашу робкую, миниатюрную Миранду, которую прижимал к себе никто иной, как великан Гризли! И на невероятно мужественном лице, обращенном к субтильной, хрупкой партнерше, отражалось неподдельное восхищение и… почти влюблённость. Неужели сейчас, в этот самый момент на танцевальной площадке зарождается еще одно прекрасное чувство?
Я улыбнулась, мысленно порадовавшись за нашу скромную тихоню. Ей нужен именно такой, как Гризли. Который сможет защитить ее от жестокого мира. За которым она будет чувствовать себя, как за каменной стеной.
— Ну что? Выпьем?
В руках Мелиссы мигом возникли два бокала с янтарной жидкостью. Один из них девушка протянула мне.
— Да! — я с радостью взяла из ее рук хрустальный фужер. — За нашу дружбу!
— За нашу дружбу! — повторила девушка.
Раздался нежный звон чокающихся бокалов, и я залпом осушила свой.
— Давай пройдёмся по залу? — с ликующей улыбкой предложила Мелисса. Глаза ее лихорадочно блестели. — А потом, может, выйдем подышать свежим воздухом?
Я кивнула. Моё тело наполнилось каким-то невероятным, чудесным ощущением лёгкости! В животе порхали тысячи светлячков, и хотелось парить, кружиться в бешеном вихре хрустальных огоньков… Музыка становилась всё громче, все плохие переживания этого дня размывались, словно всё это происходило не со мной. Реальность начала расплываться, превращаясь в одно сплошное, сверкающее, сияющее всеми цветами радуги зарево…
Музыка… Хрусталь… Звяканье… Хрусталь… Музыка…
Темнота.
Глава 30
О боже… Как же голова болит.
Я с трудом разлепила тяжелые веки. Перед глазами висел густой багровый туман. Страшно мутило.
Где я?
Попыталась пошевелиться и едва не вскрикнула — тело настолько затекло, что любое движение причиняло нестерпимую боль. Немного отдышавшись, я с усилием приподнялась на локтях и несколько раз сильно моргнула.
Туман начал постепенно рассеиваться, тошнота отступила. А в нос ударил аромат хвои и можжевельника. Такой знакомый и такой жуткий…
Что случилось⁈
В груди начала разгораться паника. Я усиленно потерла воспалённые глаза, пытаясь прогнать остатки тумана. Ну же, давай! Мне надо знать, где я!
Только бы мои догадки оказались ошибочными!
Наконец, глаза стали видеть отчётливо, и… моё тело мое покрылось ледяной паутиной ужаса, а на лбу выступила испарина. Я полулежала на усыпанной гравием тропинке, прислонившись спиной к чему-то жесткому, колючему. Обернувшись, я похолодела еще больше: позади меня возвышалась плотная, высоченная стена из зеленых, густых кустов.