Глава 4
Мазь, которую сделала Шелли, оказалась на самом деле потрясающей. Уже через десять минут от ноющей боли не осталось и следа.
Всё же, наша рыженькая настоящий талант!
Счастье, что мы с ней сдружились. Поскольку, судя по решительному настрою Герхарда и Ротта, бегать я к ней теперь буду регулярно. Синяки и шишки залечивать.
Все эти мысли медленно проплывали в моём усталом мозгу, пока мы с ребятами сидели вечером в столовой, и я медленно дожёвывала свой ужин. Сегодня это был овощной суп с маленькими, безумно вкусными фрикадельками.
— Ну? И как вам форма? — голос Бодана заставил меня вынырнуть из раздумий.
— А вот завтра и увидишь! — Ронда кокетливо повела плечиком и, покраснев, тут же опустила длинные, пушистые ресницы.
Я внимательно пригляделась к соседке. А не влюблена ли она часом в нашего Бодана? А что, они вполне подходят друг к другу. И ее взбалмошный характер в его присутствии не так сильно проявляется.
Несмотря на то, что мы с Родной подружились, у нее нет-нет да и проскальзывало былое высокомерие. И порой вырывались обидные словечки по отношению к людям, стоявшим ниже ее по социальной лестнице.
Чаще всего я просто игнорировала эти выпады, списывая всё на воспитание и привычки, привитые ей с пеленок. Но иногда не выдерживала, и тогда мы с ней яростно сцеплялись языками. Один раз даже дошло до битвы подушками. Правда, надо отдать ей должное, Ронда очень быстро спохватывалась и усмиряла свой вспыльчивый нрав. А потом долго извинялась.
Я прощала ей всё это, понимая, что в одночасье человек не может измениться и что ей придется пройти еще очень долгий путь, прежде чем она научиться уважать людей исключительно за их внутренние качества, а не за происхождение. И именно в этом Бодан мог ей очень сильно помочь. Поскольку в этом милом, удивительно добром парне не было ни капли высокомерия. Он словно и не был аристократом! А если учесть тот факт, что его отец был одним из самых влиятельных людей в столице, то характер моего друга можно было бы счесть настоящим феноменом.
Или он только с нами такой?
Я не знала ответа на этот вопрос. Но сейчас, глядя на вечно улыбающегося, удивительно теплого и дружелюбного мальчишку, я при всём желании не могла себе представить его в роли безжалостного боевика. Я не могла себе представить, что он может драться или даже убивать. Что в этих мягких, ореховых глазах может появиться жестокий блеск. А ведь он один из лучших на своём факультете…
В это мгновение предмет моих размышлений повернулся ко мне, и наши глаза встретились. Парень пристально смотрел на меня, и в его глубоких, карих глазах действительно на миг появился странный блеск. Но совсем не тот, о котором я только что думала. Другой. От которого мне стало не по себе.
Нет…
Я поспешно отвела взгляд, и принялась усиленно работать челюстями.
Я искренне надеялась, что мне показалось. Меньше всего на свете я хотела, чтобы Бодан влюбился в меня. Мне нужен был друг, с которым можно было поговорить обо всём на свете. С которым не нужно было притворяться, играть или постоянно носить маску. С которым можно было пошалить, шутливо побузить или даже поплакать.
Я не хотела терять такого замечательного друга. К тому же, они с Рондой куда больше подходили друг другу.
И, главное, я любила другого. Пусть безнадежно, но я любила профессора Ротта. Поэтому Бодан в качестве поклонника мне уж точно не был нужен.
Как же всё сложно! Я тяжело вздохнула, пытаясь успокоить все эти противоречивые мысли, которые сейчас крутились и яростно жужжали в голове, как рой взбесившихся пчёл, вырвавшихся из растревоженного улея.
— Форма просто отличная, — Шелли отодвинула от себя пустую тарелку и смущенно улыбнулась. — У меня никогда в жизни не было такого… красивого наряда.
Рука Арманда нашла под столом ее ладошку, и длинные, сильные пальцы нежно сжали ее.
Ух ты! А у них, похоже, всё развивается стремительно!
Я едва заметно улыбнулась. Моё сердце искренне радовалось за них обоих. Хоть у кого-то всё просто и понятно. К тому же, Шелли этого заслуживала, как никто другой.
— Ну что, по комнатам?
Утро выдалось бурное!
— Ронда! Куда ты дела мой гребень⁈
На часах было без четверти десять. А в одиннадцать нам уже следовало явиться в главный корпус на построение.
Мы успели сходить в душ, и сейчас я стояла посреди комнаты в одном белье, с замотанной в полотенце головой и лихорадочно ища злополучную расчёску.
На кровати лежала аккуратно разложенная новенькая форма, состоявшая из строгой, синей юбки чуть выше колен, такого же синего, приталенного пиджака с золотой нашивкой и белой блузки с золотой застежкой на горлышке.
Я на секунду остановилась и с благоговением погладила плотную, мягкую, чуть переливающуюся ткань. Какая красота!
Лестеры оказались настоящими мастерами своего дела, и форма сидела на мне, как влитая, подчеркивая все… необходимые линии тела.
Глядя вчера на примерке в зеркало, я себя не узнавала. На меня смотрела не забитая мышка Таня, а очень даже привлекательная девушка. Уверенная в себе и, главное, очень женственная.
— Вот твой гребень, ты его зачем-то в ящик запихнула! — Ронда сунула мне в руки расческу. — И что ты так нервничаешь?
— Волосы мокрые, — буркнула я и, сняв полотенце, принялась осторожно расчёсывать влажные пряди.
А ведь похоже мой шампунь на самом деле работает! Гребень легко проходил сквозь мокрые волосы, и на ощупь они казались мягкими, как шелк.
— Роооонда! — я с мольбой посмотрела на соседку.
— Ну, что тебе, чудовище? — шутливо отозвалась та, торопливо одеваясь. — Еще что-то потеряла?
— Неее, — жалобно протянула я. — Ты… случайно не запомнила вчерашнее заклинание на теплый поток воздуха? Ну, которое мне… не удалось.
— Случайно запомнила, — хохотнула подруга, застегивая свой пиджак. — И даже уже испробовала. — Она насмешливо хмыкнула. — И у меня ничего не разлетается по сторонам.