Уповаю на милость Фиделиона.
Альберт Обскурро
Прочитав последнюю строчку, Йен медленно закрыл тетрадь.
Так, значит, его брат обо всём знает… Не просто так эта тетрадь лежит на самом верху. И именно поэтому он так боится внезапного появления кого-то из рода лазурных.
Взгляд темно-серых глаз снова упал на грязно-зеленую, потертую обложку. Секунда раздумий, и Йен решительно засунул проклятый дневник за пояс. Это доказательство того, что лазурные не совершили ничего плохого.
Но как это правильно использовать эту информацию, не подвергая Мэйди еще большей опасности? Надо хорошенько подумать. И обговорить всё с Маурициусом.
А, главное, надо выяснить, что такое важное должен узнать Себастиан в ближайшие дни. Похоже, Йену придется еще раз посетить родной дом…
Из его рта вырвался саркастический смех. Родной дом… Это даже звучит абсурдно! Этот дом никогда не был для него родным. Академия — вот его истинный дом. И сейчас его непреодолимо тянуло туда.
Йен вышел на улицу и с облегчением вдохнул ночной воздух. Взглянул на небо, где покачивалась серебристая луна…
Да, его тянуло обратно, в академию. Но, в глубине души, он вынужден был признаться, что его тянуло не столько в саму академию. Его тянуло… к ней.Моя…
Глава 35
Резкий порыв ветра и громкое хлопанье крыльев за окном заставили меня открыть глаза. Комната, как обычно, была погружена в ночной мрак. Лишь тусклый, рассеянный свет полной луны позволял различать очертания предметов…
Я повернула голову к кровати, где мирно спала моя соседка.
Неужели она ничего не услышала? Крепкий же у нее сон!
Рука потянулась вниз, к коробке, где обычно спал Сократик. Но, к моему удивлению, у изголовья кровати ни коробки, ни котенка не было.
Ничего не понимаю.
Я медленно приподнялась на локтях и окинула комнату пристальным взглядом. Какая-то она странная. Не такая… Вроде, все вещи на своих местах, но все краски словно поблекли и посерели. Или это мне в сумраке так показалось.
— Ронда? — тихо окликнула я. — Ты спишь?
Тишина. Моя соседка даже не шевельнулась.
Странно… Но ладно, не буду ее будить. Надо найти Сократика.
Я бесшумно откинула одеяло и опустила ноги на пол. Потом повернулась к окну и вздрогнула — на окне сидел огромный черный ворон и смотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились, и по всему моему телу пробежала ледяная дрожь. Его черные, блестящие глаза-бусины казались абсолютно разумными.
Птица помотала головой, словно зовя меня за собой и, шумно взмахнув крыльями, тяжело перелетела с карниза на ветку растущего перед нашим окном дерева.
Не до конца осознавая, что я делаю, я встала с кровати и босиком направилась к двери. Что-то неумолимо тянуло меня на улицу. Успела удивиться, что двигаюсь почти бесшумно и необычно плавно, как в замедленной съёмке.
Уже у выхода еще раз обернулась и огляделась по сторонам. Воздух казался каким-то странным, словно перед глазами висела светло-сизая, полупрозрачная дымка.
Может, это сон?
Как следует потрясла головой и ущипнула себя за внутреннюю часть бедра. Боль ощущалась вполне реальной… как и след от щипка.
Ладно, мне надо идти…
Эта мысль пришла сама, без моего участия. Если бы меня кто-то спросил сейчас, зачем и куда мне надо идти, я бы не смогла ответить. Но я знала, что идти непременно надо!
Я вышла в темный, безлюдный коридор, спустилась по лестнице, пересекла атриум и толкнула массивную входную дверь.
К моему величайшему удивлению, она легко и почти беззвучно распахнулась. Словно ждала меня.
Секунда, и я оказалась на улице. Запрокинула голову… и остолбенела. Небо было абсолютно черным. Ни звезд, ни луны… ничего. Лишь холодная, чернильная тьма.
Но почему я вижу всё вокруг?
Справа от меня снова раздалось натужное хлопанье крыльев. Внезапный порыв воздуха коснулся волос, и черная птица просвистела в сантиметре от моего лица. От неожиданности я испуганно шарахнулась с сторону, а сердце заколотилось, как бешеное.
Ворон приземлился на землю, и его черные глаза вновь уставились на меня.
— Мне идти за тобой? — спросила я.
Мой голос тоже звучал как-то странно, словно через толстое ватное одеяло.
Птица мотнула головой и запрыгала по дорожке, ведущей к ограде. А я, сама не понимая, что делаю, как загипнотизированная, двинулась за ней. Густые кусты жасмина медленно покачивали своими крупными, тяжелыми бутонами и словно расступались перед нами. А их сладкий аромат казался каким-то слишком приторным, почти тошнотворным.
Выйдя за ограду, — и почему она не заперта? — мы двинулись в сторону моста.
— Куда мы идём? — услышала я себя словно издалека.
Но птица не ответила, продолжая скакать вперед. А я, как завороженная, буквально плыла за ней.
Вокруг не было ни единой живой души. Мало того, я не слышала ни шелеста травы, ни пения ночных птиц, ни уханья сов… Только шорох черных крыльев и своё собственное рваное дыхание.
Наконец, мы подошли к мосту, походившему на гигантскую черную дугу, соединявшую два мира…
Мои босые ноги ступили на зловеще поблёскивающую, невероятно гладкую, как лёд, поверхность. А в груди начала разгораться паника. Что-то подсказывало мне, что ни в коем случае нельзя идти дальше! Но, одновременно с этим, что-то неумолимо тянуло меня вперед. Я чувствовала себя безвольной марионеткой, которую невидимый хозяин дергает за шарниры, заставляя мои руки и ноги двигаться.
Нет! — я попыталась закричать, но из моего горла не вырвалось ни звука. А ноги неумолимо продолжали шагать по черной, скользкой поверхности.
В голове же царил густой, сизый туман, через который с трудом пробивалась искрами одна единственная мысль:
Надо бежать! Надо бежать! Надо бежать!
Но, к сожалению, я была больше не властна над своим телом. Мои глаза видели лишь скачущего впереди ворона, и я рефлекторно следовала за ним.