Я молча подошла к кровати и медленно опустилась на сиреневое покрывало.
— Ронда, извини, я пока ничего не могу тебе рассказать, — прошептала, пряча глаза. — Обещаю, очень скоро ты всё узнаешь. Но, прошу, не задавай мне сейчас никаких вопросов. Я не хочу и не могу тебе врать…
Во взгляде девушки промелькнула обида, но она почти мгновенно сменилась тревогой.
— Мэйди, ты меня пугаешь…
— Пожалуйста, скажи всем нашим, чтобы они не шли сюда, а расходились по своим комнатам. Мы увидимся завтра. Я просто сейчас не в состоянии что-либо объяснять. Да и нельзя. Пожалуйста. — Я с мольбой посмотрела на нее.
Дело в том, что ректор и Йен строго-настрого запретили мне пока рассказывать о том, что произошло сегодня. Как и о своём происхождении. Даже близким друзьям. По сути, мне вообще приказали держать язык за зубами.
— Никому пока ни слова. Завтра мы соберем всех ваших близких друзей, как и еще несколько проверенных людей, и разом введем всех в курс дела, — несколько раз наставительно повторил ректор, когда мы покидали личные апартаменты Ротта. — Я должен подумать, как это правильно сделать. А вы пока молчите.
— Хорошо вам говорить, — пробормотала я. — Они ведь спрашивать будут.
— Если они настоящие друзья, они всё поймут, — ректор ободряюще похлопал меня по руке.
Вот и сейчас я искренне уповала на то, что мои друзья окажутся настоящими и не слишком обидчивыми. А завтра, после собрания с ректором, я перед всеми извинюсь. Перед каждым… персонально.
— Ладно, — Ронда еще некоторое время с подозрением разглядывала меня. — Судя по всему, это на самом деле серьёзно.
Я кивнула. А у самой на душе скребли кошки. И не простые, дворовые, а реально бенгальские тигры.
Соседка снова взяла со стола кругляш и что-то быстро нацарапала на нём пальцем. Потом отложила артефакт и решительно повернулась ко мне.
— Но в душ мы с тобой таки пойдём. И поесть я тебя тоже заставлю на ночь, вон сколько у нас запасов! — Она кивнула в сторону буфета. — Мне одной не справиться! А ты, того и гляди, в скелет превратишься, а мне потом мучиться. Зрелище, знаешь ли, не из приятных!
Я невольно улыбнулась. Энергия у моей соседки била ключом. И, странным образом, рядом с ней, такой реалистичной и решительной, мне становилось легче. Это я с Роттом и ректором была вся такая сама из себя сильная и взрослая. А сейчас, когда я вернулась в комнату, мне больше всего на свете хотелось накрыться с головой одеялом, свернуться калачиком и забыть обо всех тайнах, опасностях, тревогах. Или поплакать.
Ронда же своей почти навязчивой заботой, бьющей через край энергией и звонким голосом притупляла эти страхи. С ней я чувствовала себя обычной девчонкой, живущей нормальной студенческой жизнью. Не королевой, которую хотят убить. И пусть это было лишь иллюзией, но кто может запретить мне хоть ненадолго насладиться ею?
— Договорились! Пошли в душ!
Массивные, напольные часы, сделанные из черного дерева с отделкой из почерненного серебра, пробили три раза…
Дверь в кабинет короля бесшумно отворилась и внутрь проскользнула темная тень. Она медленно подошла к массивному столу, освещаемому тусклым светом луны, который струился через окно.
Сильные, длинные пальцы быстро переворошили кипу бумаг и, видимо, не найдя среди них нужную, перешли к обследованию ящиков.
Первый буквально до краёв заполнен какими-то камушками, бусинками и серебряными подвесками. Они блеснули в лунном свете, словно водная гладь, по которой пробежала рябь.
Йен провел над камушками ладонью и едва заметно поморщился.
Так, значит, магии у брата не осталось почти совсем, раз ему необходимо такое количество защитных артефактов.
В следующем ящике он обнаружил несколько склянок с белым порошком. Часть из них была уже наполовину опустошена, а кое-какие пузырьки и вовсе содержали лишь жалкие остатки белесой пудры.
Дурман? Неудивительно, что и так скудные запасы магии Себастиана стремительно исчезают. Дурман же убивает магическую искру…
Брезгливо поморщившись, молодой человек задвинул ящик и перешел к третьему. Тот оказался заперт. Подергав его несколько раз, Йен бросил быстрый взгляд на дверь и прислушался. Убедившись, что в коридоре царит полная тишина, он прошептал короткое заклинание и приложил палец к ручке ящика. Раздался тихий треск, палец полыхнул белым пламенем. Затем замок глухо щелкнул, и ящичек поддался.
Вот оно…
На дне ящика покоился связанный в трубочку пергамент с красно-бурыми потеками.
Йен осторожно взял его в руки и, убедившись, что на нем нет защитных заклинаний, медленно развернул хрупкую бумагу.
И с каждой прочитанной строчкой кровь всё сильнее отливала от красивого, мужественного лица…
Глава 49
В кабинете ректора царил мягкий, уютный полумрак. Окно было занавешено плотными, темно-синими, под цвет стен портьерами. И лишь розовато-золотистые закатные лучи пробивались через узкую щелочку, подсвечивая темный пол и рисуя на нём живые, замысловатые узоры.
Сам хозяин кабинета молча восседал за своим массивным столом. И, несмотря на свой возраст и внешнюю хрупкость, выглядел он сегодня даже внушительнее обычного. Возможно, из-за непривычной серьёзности на худом, испещренном мелкими морщинами лице. Сейчас в этом лице не было ни тени напускной беззаботности и деланного легкомыслия, к которым мы все так привыкли. Нет, перед нами сидел один из самых сильных и могущественных магов Лаарны. И эту силу можно было ощутить почти физически.
Вокруг стола полукругом было выстроено несколько кресел, на которых расположились все мои самые близкие друзья: Бодан, Ронда, Шелли, Арманд, Гризли и Миранда. Все они растерянно переглядывались, явно не понимая, зачем их собрали.
Ротт занял своё привычное место у стены в дальнем углу кабинета, буквально сливаясь с ней. На меня он сегодня, почему-то, почти не смотрел, что вызывало во вне смутную тревогу и какое-то дурное предчувствие.