Меня передернуло, по коже пробежал озноб, а перед глазами закружились страшные картины подземелья и наших с Йеном окровавленных тел.
— Но… ведь это же не навсегда! — как утопающий, хватающийся за соломинку, воскликнула я.
— Возможно, не навсегда, — подтвердил Маурициус. — Но на… длительное время. Никто не знает, сколько может продлиться подготовка ко всеобщему перевороту. И получится ли у нас вообще. Вы же понимаете, что в любой момент всё может сорваться. — По лицу ректора пробежала тень. — А пока мы находимся в подвешенном состоянии, лучше свести все контакты к минимуму.
Сердце мучительно закололо, из глаз непроизвольно брызнули слёзы. У меня было ощущение, что от меня только что отрезали какую-то очень важную часть. И всё моё тело, сердце, сознание — всё горело нестерпимой болью. Я повернулась к Йену. Наши глаза на миг встретились, и я увидела в них то же самое…
— Занятия по боевой магии у первокурсников будет вести другой преподаватель, — ровным тоном продолжил ректор. — Йен будет преподавать лишь для старших потоков.
Значит, и видеть его мне не дадут… Ледяные осколки еще глубже впились в и так уже израненное сердце.
Руки задрожали, колени подогнулись. Чтобы не упасть, я судорожно вцепилась в спинку кресла.
Йен бросился было ко мне, но ректор успел перехватить его и встал между нами.
— Вот это я и имел в виду, — обреченно пояснил он. — Вы не сможете себя постоянно контролировать. И это увижу не только я. Отойди, с ней всё в порядке!
Но со мной вовсе не было всё в порядке! Совсем наоборот, со мной всё было очень и очень не в порядке! Я чувствовала себя альпинистом, висящим над обрывом на одной единственной веревке… и эту веревку вот-вот грозились перерезать.
Да, я понимала, что это разумное, трезвое решение. Что так будет лучше. Но, черт! Его прикосновения, наши разговоры, наши занятия… поцелуй, который, рано или поздно, должен был случиться — это единственное, что помогало мне справиться с невыносимым напряжением, с парализующим страхом, с ледяным холодом. Это то, чем я дышала. То, что дарило мне стимул жить дальше. А сейчас у меня грубо, жестоко забирали последнюю надежду на счастье.
— Давайте я провожу вас в вашу комнату, — ректор заботливо взял меня под локоть.
— Подожди, — хриплый голос Йена заставил меня обернуться. — Я хотел сказать… — Казалось, каждое слово доставляло ему нестерпимую боль. — Я не могу требовать от тебя… ждать. Ты молодая и очень красивая. И если… ты найдёшь… ты не обязана.
— Дурак! — совершенно по-детски выпалила я, и вспыхнувшая в груди ярость на миг вытеснила даже страх. — Идиот! За кого ты меня принимаешь? Неужели ты так и не понял, что я люблю тебя? Только тебя! С первой нашей встречи!!! О чём ты вообще⁈
В темно-серых глазах на миг вспыхнули счастливые искорки. Казалось, через густую пелену грозовых туч пробились яркие звезды.
А я, внезапно смутившись своего порыва, залилась краской. Жар опалил щеки, и земля буквально уплыла из-под ног. Но, одновременно с этим, я, совершенно абсурдным образом, почувствовала, как меня начало заполнять невероятной силой… Как заполняется высохшее устье реки после долгожданного дождя.
Я сказала это! Открыто! Прямо! И мои слова будто связали нас крепкой нитью. Нитью, которую не может разорвать ничто. Ни расстояние, ни опасность. Ни, наверное, даже смерть…
Может, кто-то сочтет меня слишком пафосной, но это были именно те чувства, которые я испытывала.
— Я буду ждать тебя, — твердо повторила я. — Столько, сколько будет необходимо. Мы справимся.
Ректор, всё еще стоявший рядом, издал какой-то странный звук, похожий на судорожный вздох. Он на несколько секунд отвернулся. Потом вновь посмотрел на меня, и в мудрых глазах отразилось неподдельное восхищение.
— Как ты похожа на… Ларинью, — едва слышно прошептал он. — Нам надо идти…
Я бросила последний взгляд на своего любимого, и мы с ректором направились к выходу. Но не успела рука старика коснуться ручки, как нас остановил взволнованный голос Йена:
— Постойте! А ведь выход есть! И как я не подумал об этом раньше!
Глава 52
На следующее утро, ровно в шесть часов я тихо постучалась в дверь ректорского кабинета. Она тут же отворилась, и я мышкой прошмыгнула внутрь.
За окном царил предрассветный туман, окутывая стены академии, деревья и вообще всё вокруг в мистическую, белесую, чуть подсвеченную восходящим солнцем дымку.
Ректор приложил палец к губам, потом подошел к окну и задернул шторы.
— Вы уверены, что вас никто не видел?
Я уверенно кивнула.
— Да. Точно никого не было. Мы с Рондой договорились, что она пойдёт за мной, и, если увидит кого-то, сразу даст знать.
— Хорошо, — он направился к своему столу. — Вам очень повезло с друзьями, Мэйди. Хотя… — Старик обернулся, и его лицо осветила добрая улыбка. — Хорошее тянется к хорошему. Вы ведь не против, если я продолжу называть вас Мэйди?
Я помотала головой и тоже улыбнулась. Меня искренне тронули теплые слова ректора. Тем более, что друзья у меня на самом деле были замечательные.
Я огляделась по сторонам. На одном из кресел заметила аккуратно сложенную, явно новую шубку. Темно-голубую, с серебристо-белым мехом. А рядом с ней лежала пушистая белая шапочка.
— Ректор? — я бросила на старика удивлённый взгляд.
— Да, это ваше, — он хихикнул. — Простите, совсем забыл. Надеюсь, вам подойдёт.
— Но откуда? — я ничего не понимала. — И зачем? На дворе ранняя осень.
— На первый вопрос, думаю, вы и сами знаете ответ, — ректор печально улыбнулся. — Кто еще мог купить вам такое чудо?
В груди вспыхнул фонтан теплых искорок. Я нежно погладила мягкий мех и пуховую шапочку. Таких красивых вещей у меня еще в жизни не было! В них я буду как… как Снегурочка!