— А насчёт второго вопроса, — ректор открыл ящик стола и достал оттуда небольшой голубоватый, похожий на молодую бирюзу, камушек. Снова подошел ко мне и кивнул на теплые вещи. — Одевайтесь, Мэйди. Вы отправляетесь в путешествие.
Поймав мой изумлённый взгляд, старик снова улыбнулся. Маленькие стекла его круглых очков лукаво блеснули.
— Давайте уже, не стесняйтесь, примерьте свои обновки. Я уверен, у Йена взгляд, как алмаз, и он уже до мельчайших деталей… ммм… запечатлел в памяти ваши формы и размеры.
— Ректор! — я вспыхнула, а Маурициус тихо рассмеялся.
— Всё в порядке, Мэйди. Я же вижу, как он вас любит. И вы тоже… — взгляд его стал задумчивым, глаза затуманились. — Знаете, Мэйди, я счастлив, что он встретил вас. Вы хорошая девочка. Настоящая, чистая, искренняя. Он ведь мне почти как сын. И никто, кроме меня, не знает, что, несмотря на внешнюю холодность и неприступность, Йен на самом деле очень ранимый. И ему уже один раз сделали больно. Пожалуйста, не играйте с ним. Второго предательства он не переживёт.
Сердце защемило, а глаза наполнились слезами.
— Да вы что? — я машинально продолжала наглаживать шубку, но мои ладони чувствовали под собой не воздушный мех, а кожу Йена. Его руки, щеки, глаза. Его шею, грудь. — Я ведь тоже люблю его.
— Я знаю, девочка, — ректор ласково посмотрел на меня. — И только поэтому я согласился на эту авантюру. Несмотря на огромный риск. — Взгляд его прояснился, тон снова стал деловым. — Одевайся. Там, куда ты отправляешься, царит вечная зима.
Похоже, ректор не знал, как ко мне обращаться. Он всё время колебался между «вы» и «ты».
— Там — это где? — я принялась натягивать на себя шубку и вовсе не удивилась, когда она села на меня, как влитая. Обновка ощущалась невероятно теплой и, в то же время, почти невесомой.
'Наверняка, зачарованная", — подумала я, надевая такую же теплую шапочку.
— Там — это там, где тебя уже заждались, — ректор многозначительно хмыкнул. — И Йен, и кое-кто еще. — Он загадочно улыбнулся.
Дождавшись, когда все пуговки на шубке были застегнуты, он протянул мне камушек.
— Это портал, — пояснил он. — Вам необходимо крепко сжать его в правой руке и отчетливо проговорить «Белтэйн». Не бойтесь. В первый момент вы почувствуете сильное сжатие, и, возможно, вам будет трудно дышать. Но это лишь на секунду-две.
Я внимательно слушала, пытаясь уловить и запомнить каждую деталь.
Итак, какой-то Белтэйн… Очевидно, это место, куда меня отправляют.
— А как мне вернуться обратно?
— Точно так же. Зажать в правой руке и сказать: «Лаарнская Академия Магии». Портал настроен на мой кабинет. Но Йен проследит, чтобы вы всё сделали правильно.
Я кивнула и осторожно взяла камушек в руку. Он ощущался теплым, почти горячим.
— И последнее, Мэйди, — лицо ректора стало абсолютно серьёзным, в глазах не было больше ни тени улыбки. — Повторюсь. Никаких прикосновений, не говоря уже о… другом. Общайтесь, разговаривайте, но держитесь друг от друга на расстоянии. От этого зависит не только ваша с Йеном жизнь, но и жизни очень многих людей. Вы справитесь?
— Справлюсь, — тихо, но твердо прошептала я. — Главное, он будет рядом. И говорите мне «ты», пожалуйста. Мне так приятнее…
Глаза ректора подозрительно заблестели, но он быстро поймал себя.
— Очень хорошо, я тебе доверяю. Ты сильная девочка. Итак… на три. Раз, два…
Три!
Я решительно сжала камушек в ладони.
— Белтэйн!
Глава 53
Я зажмурилась.
Ощущение было, словно меня запихнули в невидимые, стальные тиски. Лёгкие сдавило, стало трудно дышать. Но лишь на долю секунды…
А потом в нос ударил морозный воздух. Лёгкий, сладковатый, как дымка от пломбира.
Я приоткрыла глаза и едва не задохнулась от восторга. Вокруг меня сиял-искрился безбрежный океан девственно белого, с голубоватым оттенком снега.
Казалось, я попала на страницы какой-то чудесной сказки! Или в одну из усыпанной серебряно-хрустальными блёстками новогодних открыток! Вот только блёстки эти были настоящими…
— Таня!
Сбоку раздался чуть взволнованный, любимый голос.
Я обернулась. В паре метров от меня стоял улыбающийся Йен. Обычно бледные щеки сейчас розовели на морозе, а глаза лучились неподдельным счастьем.
— Я до последнего боялся, что Маурициус передумает, — тихо проговорил он, тяжело дыша и не сводя с меня чувственного взгляда.
— Не передумал, — едва слышно выдохнула я, стараясь впитать глазами каждую черточку любимого лица. — Он очень любит вас… тебя.
Как же мне хотелось подойти к нему, прижаться, почувствовать его каждой клеточкой! Но я знала, что нельзя. И от этого запрета любовь ощущалась еще острее. Казалось, между нами возникла сияющая нить, тянущаяся от сердца к сердцу. И это было одновременно мучительно и божественно.
В этот самый момент я поняла, что настоящая любовь — это вовсе не обязательно физическая близость. Это то, что происходит в голове, в душе. А в душе я сейчас крепко прижималась к нему. И я знала, что он чувствует то же самое.
Несколько минут мы просто стояли и смотрели друг на друга. Наконец, дыхание выровнялось, сердце перестало заполошно колотиться. Словно мы напитались друг другом. И я обрела способность говорить.
— Где мы?
На лице Йена заиграла почти мальчишеская улыбка.
— В другом мире. Там, куда никто, кроме нас с Маурициусом, ну и теперь тебя, не может попасть. Таня, оглядись вокруг…
Я с трудом оторвала взгляд от темно-серых глаз и обвела глазами сказку, в которой я очутилась.
Меня окружали заснеженные холмы и высоченные горы, чьи верхушки, казалось, упирались в небеса. А само небо было настолько чистым и прозрачным, что смотреть было больно.
Повсюду росли пушистые ели, от чего в воздухе витал едва уловимый, невероятно уютный аромат смолы и хвои.
Яркие солнечные лучи заставляли снег ослепительно искриться и играть всеми оттенками голубого и сиреневого. А сам снег был настолько лёгким и воздушным, что малейший ветерок взвивал в воздух вихри серебристых снежинок. И от этого воздух тоже казался подсвеченным волшебным мерцанием.