— Да… — после минутного разглядывания подтвердил он. — Она замерла.
— Думаешь, это из-за того, что все хахали Альмиры разбежались? Или мой братец что-то почувствовал?
В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь рваным, взволнованным дыхание монарха.
— Я не знаю, — наконец, вымолвил Велларт. — Но если дело в вашем брате, поверьте, мы, рано или поздно, всё узнаем. Наш человек просто гений…
— Тогда, — на лице Себастиана появилось выражение мрачной решимости. — Снабдите вашего человека необходимыми… средствами. Чтобы он мог реагировать мгновенно. Если будет уверен, разумеется.
В глазах Велларта вспыхнуло крайнее изумление.
— То есть, я правильно понимаю, что наш человек получает ваше официальное разрешение на…
— Да! — рявкнул король. — Пусть отправит ее туда! Но, — Мутный и темный, как дымная завеса, взгляд остановился на лице советника. — Если он ошибётся…
— Он не ошибется! — не дал ему договорить Велларт. Щеки советника резко побледнели, в глазах на миг отразился почти животный ужас. Казалось, он прекрасно знал, чем закончится фраза его повелителя. — Поверьте, такого профессионала во всей Лаарне не сыскать.
— Ладно, — Себастиан устало потер лицо ладонями.
— Ваше величество, — голос Велларта звучал робко, в нём проскальзывали почти извиняющиеся нотки. — Может, вам, всё же, следует поспать? Хоть несколько часов? Хотите, я приглашу королевского врачевателя? Он смешает для вас какой-нибудь целебный наст…
— Отравить меня хочешь? — лицо короля резко повернулось, и черные, воспалённые глаза с нескрываемой яростью уставились на советника. — Все вы предатели… Все вокруг. — Взгляд затуманился. Казалось, он вообще забыл, где находится и с кем разговаривает.
Велларт похолодел. По коже пробежали мурашки ужаса.
А он совсем рехнулся… — мелькнуло у него в голове. — Еще немного, и он просто начнёт убивать всех и каждого. Хоть бы эта лазурная дрянь поскорее проявилась…
— Йен, а почему ты просто не можешь использовать свою силу и… — я запнулась, лихорадочно подыскивая подходящее определение. — И… ну… завалить своего брата? Ведь, насколько я поняла, почти вся сила Обскурро досталась тебе. Так к чему вся эта подготовка? Почему просто не прийти во дворец и не сказать: я сильнее, и теперь я управляю государством.
Йен тяжело вздохнул. Губы дрогнули в горькой усмешке.
— Если бы всё было так просто… — Он с сожалением взглянул на меня. — Ты уверена, что тебя интересуют все эти политические подробности?
Я уверенно кивнула.
— Разумеется. И как мне обойтись без них, если, рано или поздно, мне придется… ммм… участвовать в управлении Лаарной.
— Резонно, — согласился Йен. — Дело в том, что свою разрушительную силу я могу использовать лишь будучи официально признанным монархом. А это возможно только путем всеобщего голосования. — Поймав мой всё еще непонимающий взгляд, он продолжил. — Пока официальным наследником является Себастиан, — а стал он им по причине старшинства — я не могу использовать свою силу для управления армией и стражами. Но как только Себастиан будет переизбран, и этот документ будет скреплён магической печатью, я становлюсь официальным наследником. Поняла?
До меня, наконец, дошло…
— Да! — я кивнула. И на всякий случай уточнила. — То есть тебе нужно собрать большинство голосов, и тогда посредством магической печати всё управление перейдёт к тебе. Верно?
— Верно, — улыбнулся Йен. — Никогда не думал, что тебе могут быть интересны политические интриги и сухие законы. Девушки обычно таким не интересуются…
— В смысле не интересуются? — возмутилась я. — По-твоему, мы интересуемся только платьишками, драгоценностями и балами? Нет, я ничего не имею против всего этого, но…
— Стоп! Прости, был не прав! Прими мои искренние извинения! Больше не повторится, — Йен вскинул обе руки в защитном жесте и рассмеялся.
Вообще он стал смеяться гораздо чаще, и мне было приятно осознавать, что в этом есть и моя заслуга. Мне удалось растопить его заледеневшее сердце и если не залечить, то, хотя бы подлатать глубокую рану, нанесенную моей предшественницей.
Мы не говорили о ней, но мне было достаточно и нескольких вскользь брошенных фраз, чтобы понять всю глубину этой раны. И я искренне надеялась, что когда-нибудь она окончательно затянется… Я постараюсь.
— Слушай, — отсмеявшись, Йен серьёзно посмотрел на меня. — Можно задать тебе личный вопрос? Я понимаю, что тебе трудно, но…
Я напряглась, под ложечкой неприятно засосало. Но я, всё же, кивнула.
— Позволь спросить еще раз: что это за кадр, из-за которого ты попала сюда?
Несмотря на волнение, я едва не прыснула. Наше земное словечко «кадр» из уст представителя верховной аристократии магического мира выглядело, по меньшей мере, абсурдно.
Вот же нахватался за три недели!
— Мой преподаватель в университете, — смущенно пробормотала я.
Вообще-то я всё это время старалась избегать любое упоминание о Евгении Константиновиче. Мне было стыдно за тот эпизод, за свои чувства. Мне казалось, что Йен может всё неправильно понять и счесть меня ветреной, легкомысленной. Вот этот странный секрет и висел у меня на душе мучительным грузом.
— То есть как я? — в темно-серых глазах заплясали озорные смешинки.
— Да нет же! — возмущенно воскликнула я. — Это совсем другое. Это было каким-то… странным мороком. Меня просто потянуло к нему. — Я задумалась, пытаясь сформулировать свои чувства и ощущения. — Я даже не уважала его. По сути, я даже не знала его. Это было просто…
— Наваждение, — спокойно закончил за меня Йен.
К моему величайшему облегчению, в голосе его не было и тени осуждения. Наоборот! Казалось, он, наконец, нашел ответ на какой-то очень важный вопрос. И его последующие слова подтвердили мои подозрения.
— Дело в том, что младшего брата Альберта закинули в то же самый мир, что и дочь Лариньи. И, сопоставляя всё, что мне удалось из тебя вытянуть, — он лукаво подмигнул мне. — Твой преподаватель является праправнуком Альберта.