Я удивлённо моргнула. Но уже в следующее мгновение меня осенило, и в голове сошлись последние детали головоломки.
— И именно поэтому меня так потянуло к нему? Королевская кровь почувствовала королевскую кровь? И это вовсе не было влюблённостью?
— Именно, — Йен кивнул. — Ведь она пропала в одно мгновение, верно?
Точно! Я тогда сама подивилась тому, что моя так называемая любовь развеялась, как предрассветный туман, едва я разглядела, что за красивой оболочкой скрывается циничное, черствое сердце. В одно мгновение. И не осталось ничего. Ни искорки. Ни даже сожаления.
— И что нам делать с этой информацией? — осторожно поинтересовалась я.
— Ну… — на лице Йена появилось выражение глубокой задумчивости, но глаза шаловливо поблёскивали. — Можно, конечно, вернуть его сюда…
Я с сомнением взглянула на него. Что-то не казалось мне это такой уж замечательной идеей.
— Но мне больше нравится иной вариант, — губы Йена задрожали. Казалось, он всеми силами пытается сдержать смех. — После того, как мы тут всё уладим, я отправлюсь в твой мир и начищу этому фрукту его холёную физиономию!
Вот тут я уже не выдержала и расхохоталась в голос. Неужели я в своих рассказах использовала столько жаргонных словечек? И какая же у Йена цепкая память, поразительно!
Но, главное, теперь между нами не осталось никаких секретов.
— Я тебя люблю, — едва слышно, почти одними губами прошептала я.
Его губы ответили мне таким же почти беззвучным признанием…
Глава 60
— А вот и зима наступила… — задумчиво протянула Ронда, распахнув плотные, нежно-фиолетовые шторы.
Я изумлённо подняла голову с подушки.
— Да ты что? Уже?
Вскочила с кровати и босиком подбежала к окну. И действительно, в предрассветном, еще тронутым ночной мглой воздухе кружились, поблёскивая и мерцая, крошечные снежинки.
— А ты как думала? Уже середина декабря, — явно завороженная волшебным зрелищем первого снега, прошептала моя соседка.
— Как середина декабря⁈ — мой мозг отчаянно отказывался принимать этот факт. Ведь совсем недавно, буквально еще вчера деревья радовали нас своим янтарно-красным, шуршащим под порывами осеннего ветра оперением. С пасмурного, бледно-серого, затянутого сизыми тучами неба лил холодный дождь. И, казалось, осень только-только вошла в свои права. И вот на тебе…
— А ты, подруга, похоже совсем переучилась? — Ронда с сочувствием взглянула на меня. — Окончательно потерялась во времени.
Я не ответила. Лишь продолжала наблюдать за снежинками, медленно парящими за окном. За ночь деревья успели нарядиться в серебристые одежды, а темная земля оказалась устлана пушистым, девственно-белым ковром.
Вообще-то я была девушкой теплолюбивой, но каждый год, при виде зимнего волшебства меня охватывало странное чувство… Словно внутри меня сотни серебристо-хрустальных бабочек разом расправляли свои крылья и взмывали ввысь под нежный звон новогодних колокольчиков. И я вместе с ними!
Всё же вера в новогоднее чудо непоколебима! Она не зависит ни от возраста, ни от горького опыта.
Я тихо вздохнула и нехотя оторвала взгляд от сказочного пейзажа.
— Так, значит, это последняя неделя перед… балом?
Едва я произнесла последнее слово, как детское ожидание чуда резко сменилось вспыхнувшей в груди тревогой.
Что? Уже? Неужели так быстро пролетело время? Им удалось? Ведь Йен сказал, что на балу всё уже будет иначе.
Сердце забилось часто-часто, гулко ударяясь и ребра. Колени подкосились, и я вынуждена была схватиться за подоконник, чтобы не сползти вниз.
— Ага! — звонко подтвердила Ронда. В ее голосе звучало радостное предвкушение. Очевидно, она не заметила моей тревоги. — А это значит, пора начинать готовиться!
Она с улыбкой взглянула на меня, и в глазах мелькнуло беспокойство.
— Эй, а ты чего такая бледная? — девушка схватила меня за плечи, и голубые глаза пристально вгляделись мне в лицо. — Заболела?
— Да нет, — я мягко высвободилась из ее рук и медленно направилась к своему шкафчику. — Просто слишком резко встала. Или перепады погоды так на давление подействовали. Не волнуйся, со мной всё хорошо.
Дело в том, что детали плана Йен запретил мне рассказывать даже самым близким друзьям.
— Это не потому, что мы им не доверяем, — пояснил он, поймав мой вопросительный взгляд. — Просто чем меньше посвященных, тем меньше риска. Тем более, твои друзья не сидят взаперти, а выезжают в город. И кто знает, на кого они там могут нарваться. Пару капель настоя правды или точечное ментальное воздействие — и всё, о наших планах узнает вся тайная канцелярия.
Поэтому Ронда и не понимала, с чего это я так нервничаю. Для нее бал, посвященный зимнему празднику Сильвестра, означал лишь возможность прекрасно провести время, пощеголять в новом вечернем платье и… танцы, танцы, танцы. В основном, с Боданом, разумеется.
— Кстати, ты уже решила, что наденешь? — голос подруги выдернул меня из раздумий и заставил повернуть голову.
Ронда стояла перед распахнутыми дверцами своего шкафа и с видом художника, оценивающего свои шедевры, разглядывала аккуратно развешенные там пышные, воздушные бальные платья.
— А у меня разве большой выбор? — я иронично хмыкнула.
В моём отделении одиноко висело лишь то голубое платьишко, в котором я была на прошлом балу. Выглядело оно, правда, как новое. Лестеры отчистили его от грязи и пыли и залатали все дыры, оставленные колючими кустами, из которых были созданы стены лабиринта. И, если не знать, что со мной произошло, могло показаться, что оно только-только принесено из магазина.
— Так давай я тебе что-нибудь куплю? Деньги у тебя есть! Нельзя же идти на бал в том же наряде! — возмутилась Ронда.
— Оставь! Это я уж как-нибудь переживу, честно! — успокоила я ее.
Все эти трепыхания с нарядами меня, честно говоря, изрядно раздражали. На фоне других, куда более важных проблем, всё это казалось таким надуманным, таким несущественным.