— Ладно, тогда я одолжу тебе что-нибудь своё! — Ронда явно не желала угомониться.
— Ага! — я рассмеялась. — И мы подрежем подол, чтобы он не волочился за мной по полу. А заодно радикально ушьём лиф. Или ты хочешь, чтобы каждый смог заглянуть внутрь и посмотреть, что у меня там?
Ронда на мгновение замерла, явно опешив. А потом тоже расхохоталась.
— Твоя правда, — она с гордостью оглядела в зеркале свои женственные формы. — Хотя, и у тебя кое-что подросло за эти три месяца. Глянь сама!
Я подошла к ней и задумчиво посмотрела на своё отражение. А ведь подруга права… моя грудь стала минимум на размер больше.
Чтож, взрослею, хоть и запоздало. Или это любовь так изменила мою внешность?
Из зеркала на меня смотрел не тощий подросток, каким я попала в академию, а красивая, молодая женщина. Стройная, даже худенькая, но удивительно женственная. И это отражение, хоть и непривычное, мне очень нравилось.
— Вот то-то! — с умным видом подтвердила Ронда.
А я покраснела. От смущения и, одновременно, от удовольствия. А в голове тут же закружились мечты о нас с Йеном. О том, как мы будем танцевать на балу, о том, как будем касаться друг друга… и о поцелуе. Мне так хотелось верить в то, что он произойдёт в ночь бала.
Ведь он мне обещал…
В это мгновение раздался тихий стук в дверь.
Мы с соседкой резко вздрогнули и растерянно переглянулись.
— И кого сюда принесло в такую рань? — прошептала Ронда.
Я пожала плечами. Потом медленно подошла к двери.
— Кто?
Ответом была тишина.
Я обернулась к Ронде. Та перехватила мой вопросительный взгляд, потом решительно направилась к выходу и рывком распахнула дверь.
Мы обе изумлённо уставились на…
Глава 61
Перед дверью лежала огромная бежевая картонка, украшенная золотистыми, изящными вензелями и перевязанная голубой шелковой лентой шириной с мою ладонь. Края этой ленты мягкими волнами спадали на пол, создавая иллюзию морского прибоя.
— О! — едва слышно повторила я. Потом сделала шаг вперед и уже было потянулась к ленточке…
— Постой! — соседка схватила меня за локоть. — А вдруг это происки Мелиссы? И там внутри какая-то гадость?
А ведь она права. Я резко отдернула руку и окинула взглядом пустой коридор. Хотя, почему пустой? В дальнем углу мои глаза различили маленькую тень.
— Гром? — неуверенно позвала я.
Тень отделилась от стены, и я выдохнула с облегчением. Это действительно был главный брун. Тот, который провожал меня в личные покои Йена и с которым у меня, можно сказать, сложились уже почти доверительные отношения. Если таковые вообще возможны с этими странными существами.
— Да, госпожа? — человечек склонил голову.
— Это ты принёс? — я кивнула на коробку.
— С кем ты говоришь? — Ронда изумлённо наблюдала за странной сценой. Ведь она не могла видеть брунов.
— С брунами, — тихо бросила я. Потом снова повернулась к Грому. — Так это ты принёс.
Тот кивнул.
— То есть я могу открыть это безо всякого риска? — еще раз уточнила я. На всякий случай.
Брун снова кивнул.
— Это от…? — я запнулась. Имя мне называть было нельзя, слишком много чужих ушей.
Но Гром меня явно понял. Последовал третий кивок.
— Спасибо! И подожди секунду…
Уже безо всякого страха я схватила картонку и внесла ее в комнату.
Осторожно водрузила на кровать. Потом кинулась к своему столу и достала из одного из ящиков коробочку шоколадных конфет. Ребята постоянно привозили мне из города то конфеты, то шоколадки. Вероятно, чтобы утешить и хоть как-то компенсировать моё вынужденное затворничество.
— Вот! — вернувшись к двери, я протянула бруну коробочку. — Я надеюсь, вы такое едите?
Брун замер, всё его маленькое тело напряглось, а на лице проступило выражение крайнего недоумения с толикой неверия.
Ронда, к слову, всё еще стояла и тупо пялилась в пустоту. Выглядело это настолько комично, что я едва не прыснула.
— Он с другой стороны, — шепнула я ей на ухо.
— А? — растерянный взгляд Ронды перекочевал слева направо, но всё равно промахнулся.
— Забей, — я махнула рукой. Потом вновь обратилась к ошарашенному бруну. — Возьми, пожалуйста. Я не знаю, что тебе еще подарить. У меня, кроме конфет, ничего нет…
— Благодарю, госпожа, — прошептал Гром, всё еще не решаясь взять подарок.
Тогда я решительно сунула ему коробочку в руки и крепко пожала их.
— Бери. Сделай мне одолжение.
Личико на мгновение сморщилось. Казалось, человечек сейчас расплачется. Но он быстро взял себя в руки и, прижав подарок к груди, благодарно склонил голову. А потом поклонился на прощание и бесшумно скрылся в полумраке коридора.
Ронда всё это время стояла и поистине квадратными глазами наблюдала за конфетами, которые, повисев несколько секунд в воздухе, стремительно полетели прочь.
— Как? Оно само? Где? Он? — пролепетала она нечто бессвязное.
Я тихо рассмеялась.
— Идём.
Но, поскольку Ронда продолжала усиленно пялиться в темноту, мне пришлось развернуть ее и мягко втолкнуть в комнату.
— Он уже ушел, — извиняющимся тоном сообщила я подруге. Мне было почти неловко от того, что я могла видеть брунов, а она нет. — Давай посмотрим, что он принёс?
Плотно закрыв дверь и повернув замок, я подошла к кровати и бережно погладила коробку. Нежная, чуть шероховатая ткань обивки приятно щекотала пальцы, а на подушечках словно оставалась пыльца, как от крыльев бабочки.
— Ну давай, не тяни… — в глазах Ронды горело жгучее любопытство. Она нетерпеливо потянулась к ленте.
— Нет! — я перехватила ее руку. — Я сама! Дай мне насладиться упаковкой!
Дело в том, что я с раннего детства обожала распаковывать подарки. Красивые коробочки, пакетики, ленточки и сказочные открытки, обсыпанные блёстками, были мне чуть ли не важнее содержимого. И сейчас, когда я выросла, ничего не поменялось. Все эти ленточки и коробочки заставляли моё сердце трепетать от какого-то детского предвкушения чуда.