В дальнем конце зала мои глаза различили Мелиссу. Сегодня на ней было нежно-розовое, очень открытое платье, а на голове — изящная, украшенная голубовато-зелеными камушками, диадема. И непонятно, то ли блеск этих камушков отражался в ее глазах, то ли рассеянный свет, льющийся буквально отовсюду, но ее бирюзовые глаза горели каким-то странным, мистическим светом. Что было одновременно завораживающе прекрасно и столько же завораживающе жутко…
Может, это тоже какое-то магическое усиление блеска? Если да, то она явно переборщила с эффектом…
Хотя, выглядело это поистине впечатляюще.
Чтобы занять руки, я взяла со стола бокал с игристым вином и прислонилась к стене. Снова окинула зал пристальным взглядом. Надо ли говорить, что мои глаза искали одного единственного человека?
Но не находили его… Как и ректора.
В груди неприятно закололо. Где же они?
Сделала глоток. Вино показалось чересчур приторным. Наверное, это просто нервы.
Спокойно, Таня! Они, наверняка, скоро придут.
Но тревога не желала отпускать меня.
Ко мне то и дело подходили парни и приглашали на танец. Чтобы не вызывать ненужным подозрений, я станцевала несколько танцев, а потом, сославшись на головокружение, снова приютилась у стены, взглядом выискивая в толпе своего любимого. Но Йена нигде не было.
Где-то в животе начала образовываться черная, страшная дыра страха и разочарования. И с каждой минутой она всё разрасталась и разрасталась, грозясь затопить своей жуткой, парализующей тьмой всё моё существо.
Таня, сопротивляйся! Они, наверняка, скоро появятся… Не накручивай себя!
Моя рука интуитивно потянулась к кулону, и дрожащие пальцы крепко сжали камушек.
Слава богу, он теплый…
Кто-то тронул меня за локоть. Я резко вздрогнула и обернулась.
Передо мной стояла Лилия. Лицо девушки перекашивала гримаса боли, а по щекам ручьём катились слёзы.
— Лили? Что случилось⁈ — воскликнула я, хватая девчушку за руку.
Но ответ пришел еще прежде, чем та успела ответить. Длинный, кружевной подол ее белоснежного платья был залит багровой жидкостью.
— Мамочки, это что, кровь⁈ — в ужасе вскричала я.
Но девушка помотала головой.
— Нет, — судорожный всхлип. — Это вино. — Еще один всхлип. — Моё платье… Испорчено.
С моих губ сорвался вздох облегчения. Ну, хоть не покалечили ее!
— Это Мелисса? — я пристально посмотрела Лилии прямо в глаза.
Та молча кивнула, и ее плечики вновь затряслись в беззвучных рыданиях.
— Так! — я решительно схватила ее за руки. — Прекрати плакать! У тебя есть, во что переодеться?
Девушка помотала головой.
— Эт-то, — заикаясь от плача, пролепетала она. — Мо-о-ё единст-твен-ное… Я так радовалась балу…
— Перестань реветь! — повторила я, лихорадочно размышляя. И тут меня осенило! — Идём со мной!
Схватив Лилию за руку, я потянула ее за собой.
— Куда? — девчушка изумлённо вскинула глаза, но покорно последовала за мной.
— Ко мне в комнату! Наденешь моё прошлое бальное платье! У нас с тобой примерно одинаковая комплекция, так что подойдёт! Давай, поторапливайся!
Глава 64
— Ух ты! — Лилия обвела комнату восторженным взглядом. — Как у вас тут красиво!
— Давай уже, раздевайся! — я торопливо подошла к шкафу, распахнула створки и достала из его недр своё голубое платье. — Поторопись!
Признаться, мне больше всего на свете хотелось поскорее вернуться в зал. А вдруг Йен придет, а меня нет? Каждый потерянный миг без него казался мне целой вечностью. И поэтому, глядя на неторопливо осматривающуюся по сторонам девушку, я испытывала лёгкое раздражение.
Хотя, наверное, Лилию можно было понять. Сама она жила в маленькой комнатушке, скучной и довольно убогой. Серые стены, скудная, темная мебель. По ее словам, ректор клятвенно обещал, что в следующем полугодии ее жилищные условия изменятся и что ей найдут и соседку, и нормальную комнату.
— Да, да, сейчас! — девчушка почти с благоговением провела ладонью по сиреневому покрывалу. Потом подбежала к окну. — А какой у вас вид! И окошко какое большое! У меня совсем крошечное…
— Лили… — я нетерпеливо окликнула ее. Вроде, и невежливо подгонять гостя, но образ Йена, ищущего меня средь танцующих, не давал мне покоя. — Давай ты потом всё посмотришь? А пока переоденься, и пойдём? Ладно?
Но девушка словно и не слышала меня. С совершенно детской непосредственностью она сновала туда-сюда, то хваля мой стол, то восхищаясь цветом стен.
— Ух ты! Какая коробка! — взгляд ее упал на картонку из-под платья. И не успела я опомниться, как она сорвала крышку и принялась весело шуршать бумагой. — Это ведь вещи от Карла Ламберна? Невероятно! А то я гляжу, у тебя платье потрясающее! Они создают такие изумительные коллекции! А сколько ты за него заплатила?
— Лилия… — начала было я, но осеклась. Я прекрасно понимала, что даже всех заработанных мной денег не хватило бы и на десять сантиметров подола этого платья.
Но девушка, похоже, и не ждала ответа. Она продолжала шуршать бумагой, весело тараторя.
— О! А что это за чудесная карточка? — словно из ниоткуда в ее руках оказалась записка от Йена. — Какая элегантная… А почерк какой красивый!
Меня обдало ледяной волной страха. Черт! Неужели я оставила карточку в коробке?
— Лилия, пожалуйста, — я метнулась к девушке и решительно забрала у нее карточку. Закрыла коробку и уже почти жестким тоном произнесла. — Переоденься и пойдём.
— Это твой поклонник? — наивно улыбаясь, поинтересовалась Лилия. Потом подмигнула мне. — Богатый, наверное… А ты скрытная. Хотя, наверное, это правильно. — Она понимающе вздохнула. — Меньше знают, меньше зависти.
— Лилия! — уже открыто возмутилась я.
— Всё, всё, я уже! — девушка замахала руками и принялась торопливо переодеваться. — Извини, просто мне всё такое в новинку… У меня никогда не было поклонников.