Перед моим внутренним взором ярко засияла всеми оттенками серебра, лазури и золота гладкая, лоснящаяся чешуя. В ушах зашуршали исполинские крылья, а из гигантских пастей вырвались фонтаны искр. Две пары глаз с вертикальными зрачками с любовью и преданностью смотрели на меня, а мои ладони чувствовали прикосновение огромного, теплого носа, который ласково тыкался в них.
Дождавшись, пока картинка в моём воображении стала абсолютно отчётливой и объёмной, я сделала глубокий вдох и произнесла нараспев, как меня учил Йен:
— Инво-о-око региум дра-аконем обскур! Инво-о-ко региум дра-а-конем лазур!
Замерла в ожидании, напряженно вслушиваясь в тишину. Казалось, я забыла, что надо дышать…
Секунда, вторая, третья…
И вот вдалеке послышался уже реальный шелест исполинских крыльев! А еще через несколько мгновений небо озарилось сиянием двух стремительно приближающихся ко мне драконов! Подобно ослепительным кометам они разрезали темное, пустынное пространство, отбрасывая огненные блики на мертвую, неподвижную, снежную гладь и оживляя всё вокруг.
— Да! — не выдержав, я запрыгала на месте и замахала руками. — Вы тут! У меня получилось!
Снег взметнулся серебристо-огненной волной, когда два массивных тела мягко приземлились на землю. Я бросилась к своим питомцам, которые тоже радостно поприветствовали меня ликующими, пронзительными криками.
— Нам нужно в академию! — гладя обе морды, прошептала я. — И нам нужно перенести туда вашего второго хозяина… Он без сознания.
Драконьи морды на мгновение замерли, вертикальные зрачки испуганно расширились.
— Нет, нет, с ним всё хорошо! — поспешила я успокоить животных. — Он просто спит. Но нам придётся привязать его, чтобы он не упал, понимаете?
Драконы всё понимали. Это отражалось в их мудрых глазах.
Я с трудом вытащила Йена из подземелья, и вместе с лазурной драконицей, которая на удивление проворно помогала мне мордой, мы водрузили его на спину черного дракона. Отрезав от подола платья несколько длинных полосок, я связала их в некое подобие веревки и крепко привязала своего любимого к длинному шипу на спине рептилии. Сама уселась позади него… и мы взмыли в воздух!
Это был первый раз, когда я летала на драконе! И, признаться, раньше от одной мысли о полёте у меня холодело всё внутри. Но, оказавшись в вышине, я поняла, что это вовсе не страшно.
Это было просто потрясающе, волшебно! Ветер свистел в ушах, порой даже напевал радостные песни и озорно трепал мои распущенные волосы, а мелкий снег ласково щекотал раскрасневшиеся от волнения щеки. И если бы не тревога за Йена, которая всё еще болезненно царапала душу, — хоть я и знала, что худшее позади — я бы завизжала от восторга…
Я почти не чувствовала взмахов крыльев, настолько бережно нес нас черный дракон. А его подруга, стремительно рассекая воздух, нарезала круги вокруг нас, словно сияющий метеор, оставляя позади себя узорный искрящийся след… И, главное, я абсолютно не чувствовала холода! От тела дракона исходил такой жар, что казалось, будто я сижу у уютного камина…
Под нами плавно проплывали снежные долины, горы, леса… А потом внизу показалась столица. Светящаяся, мерцающая, празднично украшенная тысячей разноцветных огоньков, она походила на огромную, ёлочную игрушку! И от такой невероятной красоты у меня на несколько секунд перехватило дыхание.
А драконы летели всё дальше. И вот под нами проплыл мост… показались очертания замка.
Сердце сделало бешеный скачок. Что меня там ожидает?
И не успела я додумать эту мысль до конца, как мы начали стремительно снижаться…
Глава 74
Крутое, молниеносное пике, во время которого у меня даже заложило уши, завершилось мягким приземлением…
Снег взметнулся серебристым фонтаном, на несколько секунд погрузив всё окружающее пространство в густой, искрящийся туман. А потом снежная дымка начала рассеиваться… открывая моему взору входную дверь академии.
И каково же было моё удивление, когда я увидела стоящего на пороге ректора Альтерманна, на морщинистом лице которого сияла счастливая улыбка!
— Ректор! — от резко схлынувшего напряжения у меня брызнули слёзы из глаз, и я, не выдержав, заплакала. От облегчения, от радости, от того, что все живы… В голове царил полный сумбур, но сумбур этот был таким же сияющим и праздничным, как еще несколько минут назад проплывавшая под нами, украшенная сотней огоньков, столица. — Ректор!!!
От нахлынувших чувств я потеряла дар речи. Слова не шли на ум, но это было неважно.
Ректор бросился к нам, проворно перепрыгивая через ступеньки. А позади него в дверях показались все мои друзья. Огненными очертаниями сияла кудрявая головка Шелли, сочным бордовым пятном полыхало платье Ронды, где-то за их спинами виднелась вечно взлохмаченная голова Арманда… И впереди всех я увидела бледное, но счастливое лицо Бодана.
— Таня! — Маурициус порывисто сжал мои ладони. — С вами всё в порядке? Мы так волновались!
— Да, — всхлипнув, выдохнула я.
Меня стремительно начали оставлять силы, и мне казалось, вот-вот — и я упаду в обморок. Очевидно, всё пережитое выжало меня до корки. Но я собрала в кулак остатки сил и прошептала:
— Уже всё хорошо. Помогите Йену… Он был за гранью. Я его вернула. Он спит.
Перед глазами поплыла темная пелена, пронизанная мириадами миниатюрных искорок. Сознание медленно, но верно отключалось. Только бы успеть сказать…
— Себастиан… мертв… геерны.
Последнее прозвучало совсем невнятно. Язык нещадно заплетался, а тело словно растворялось в чём-то теплом, приятном, божественном. И, будто издалека, до меня донёсся родной, уютный голос ректора:
— Мы знаем, Таня. Магическая печать тут же среагировала на смерть монарха. Мы победили! И теперь вы с Йеном официальные…
Чем закончилось предложение, я уже не успела услышать. Меня накрыло мягкой, благодатной, теплой тьмой.