— Хорошо, — прозвучал тихий ответ. И в голосе декана я отчётливо уловила нотки разочарования.
Я едва слышно выдохнула и бессильно откинулась на спинку кресла. Тело словно рассыпалось на тысячи фрагментов, и я не в силах была удержать его в вертикальном положении.
Похоже, мне понадобится еще один бокал этого укрепляющего зелья, иначе я не дойду до своей комнаты, — туманно пронеслось в моё усталом мозгу.
— Давайте я провожу вас в столовую, — Ротт встал, выжидающе глядя на меня. Потом, увидев, что я не состоянии подняться сама, медленно протянул мне руку.
Я взялась за нее и, придерживаясь свободной рукой за подлокотник, рывком встала на ноги. Перевела дыхание и постояла немного, пока колени перестали быть ватными.
Настроения праздновать не было. Мне сейчас просто хотелось побыть одной. Вернуться в комнату и выплакаться, как следует, пока никого из моих друзей не было рядом. Я очень любила и ценила их, но сейчас мне жизненно необходимо было выплеснуть все накопившиеся эмоции.
Иначе я не выдержу…
— Я хочу домой, — прошептала едва слышно.
К моему удивлению, Ротт не стал возражать. Он понимающе кивнул и, не отпуская мою руку, повел меня, как маленького ребенка к двери.
Молча мы дошли до женского корпуса, блуждая по безмолвным, пустынным коридорам. И лишь, когда мы стояли перед дверью, ведущей в общежитие, Ротт нарушил молчание.
— Мэйди, жду вас завтра после Герхарда, — его глаза несколько мгновений пронзительно всматривались в моё лицо, словно ища в его чертах что-то. Потом резко отвел взгляд. — Отдохните. Вам предстоит нелегкий день.
И, как обычно, не попрощавшись, развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. А еще через секунду его черная фигура исчезла из виду. Я подождала, пока стихли последние отголоски шагов, устало толкнула дверь. И… оторопела.
Коридор не был пуст! С десяток маленьких, едва доходящих мне до колена существ, замерли, едва я переступила порог. Темно-коричневые, морщинистые, напоминающие шляпку сморчка, лица, на которых горели черные, как угольки глазки, были обращены на меня…
«Бруны. Только они никому не показываются, поэтому о том, как они выглядят, приходится лишь догадываться» — эхом прозвучал у меня в голове голос соседки.
Но почему тогда я их вижу⁉
Я застыла, боясь пошевелиться. Несколько раз сильно моргнула и как следует ущипнула себя за руку.
Ну а вдруг мне всё привиделось? После такой эмоциональной нагрузки всё может быть — психика, в конце концов, не железная!
Но существа не исчезли. Мало того, они плавно расступились передо мной и молча поклонились.
— Кто вы? — робко спросила я, решившись заговорить. Потом тихо затворила дверь.
Один из брунов — а в том, что это были именно они, я была на сто процентов уверена — отделился от стены и сделал шаг вперед. Присмотревшись, я заметила, что одет он был в белую сорочку, в отличие от остальных, чьи рубашки были такого же оттенка, как их кожа. Очевидно, он был среди них главным.
— Рады служить вам, госпожа, — он едва заметно поклонился.
— В смысле, служить? — я растерялась. Всё происходящее просто не укладывалось у меня в голове. Реальность не переставала удивлять меня. Я словно попала в детскую сказку! С домовыми, духами, гномами и еще котом на дубе. Вот немного, и появятся леший с русалкой. Которая, понятно на ветвях сидит.
— Госпожа может нас видеть, — смиренно повторил главный домовик. — А, значит, госпожа пот…
— Мэйди, куда ты запропастилась? — звонкий голос Ронды, в котором явственно слышались встревоженные нотки, не дал ему договорить. — Мы тебя ждали, ждали!
А еще через долю секунды дверь в общежитие с шумом распахнулась и на пороге возникла и сама хозяйка голоса. Я резко обернулась, борясь с раздражением. Ну как же она не вовремя!
А когда повернулась обратно, в коридоре уже никого не было…
Еще одна тайна, которую мне предстоит разгадать. Еще один фрагмент таинственной мозаики моего происхождения…
Глава 8
Первые дни учёбы пролетели как одно мгновение. Я настолько уставала, что на другие переживания у меня банально не оставалось ни времени, ни сил.
Пока разобралась с расписанием, пока научилась вовремя находить нужные аудитории, пока привыкла к раннему подъёму…
А мой подъём был на час раньше, чем у всех остальных. Поскольку Бодан выполнял своё обещание — или, скорее, угрозу — и гонял меня, как сидорову козу, каждое утро по внутреннему двору академии.
Я с тоской смотрела на сладко посапывающую в своей кроватке соседку и, кляня на чём свет стоит и Бодана, и эту чертову физподготовку, сонно натягивала на себя тренировочный костюм и плелась в холл, где меня ждал мой до омерзения бодрый мучитель.
— А теперь еще десять отжиманий! И еще два круга!
— Изверг, диктатор, сатрап! — жалобно ныла я, но послушно отжималась, бегала и кувыркалась. Ведь понимала, что иначе мне не потянуть учёбу.
Зато на отсутствие аппетита я больше не жаловалась. И фразы «я не могу столько есть» от меня больше никто не слышал. Наоборот, Ронда то и дело смотрела на меня с нескрываемым недоумением и качала головой:
— Мэйди, если ты будешь продолжать в том же духе, ты скоро не влезешь в форму!
Но я лишь улыбалась и отправлялась к стойке за очередной порцией омлета и за третьей сдобной булочкой. Организм тратил столько энергии, что я не только не поправлялась, но, наоборот, даже будто похудела. Хотя, казалось, куда уж больше. Но тело с каждым днём становилось всё сильнее и крепче, а моя выносливость росла поистине с геометрической прогрессией.
В первый же день я принялась изучать полученные учебники и знакомиться с предметами.
Самым толстым учебником оказался, на удивление, Королевский Церемониал. Черный талмудище поистине необъятных размеров и колоссального веса. Он включал в себя свод законов, церемоний, всевозможных поклонов и правил этикета. Зачем боевику было всё это знать — сие для меня было загадкой. Но профессор Гезецманн, преподававший этот предмет, заставлял нас заучивать наизусть целые страницы скучных описаний, а потом демонстрировать выученный материал на практике. И не дай бог поклон был выполнен не под тем углом — на голову несчастного адепта обрушивался праведный гнев оскорблённого до глубины души преподавателя.