— Не Лилия? — изумлённо воскликнула я. — То есть?
— Сюда приехала одна из самых сильных магичек Лаарны и по совместительству фаворитка Себастиана Миранда Ливрей. И этого никто не мог знать…
— А что с настоящей Лилией? — по коже пробежали мурашки ужаса. — Ее убили?
— Ее бы убили, как только миссия Миранды была бы успешно завершена. Но ты нарушила их планы и спасла девочку. И всю ее семью.
Я с облегчением выдохнула.
— А эта… Миранда Ливрей? Ее тоже подвергнут ритуалу и отправят в ссылку?
— Нет, — сухо отозвался ректор. — Миранда покончила с собой, едва только узнала, что Себастиана больше нет. Мы даже не успели остановить ее. Видимо, она решила, что потеря магии и власти страшнее смерти.
Я невольно поёжилась. Перед глазами снова предстало нежное, ангельское личико той, что всё это время называла себя Лилией… Как же обманчива бывает внешность. И как странно осознавать, что человек, которому ты всё это время доверял, которого ты жалел и в какой-то мере даже любил, оказался убийцей. И что он мертв.
Я помотала головой, пытаясь отогнать противоречивые мысли и чувства.
В голове царили хаос и отупение одновременно. Слишком много информации за слишком короткое время… Но тут ослепительной молнией поверх всего полыхнуло одно единственное слово: Йен!
Тело само подскочило вверх, ноги резко опустились на пол.
— Адептка, вы куда? — мадам Памфри, как раз подошедшая к кровати с пузырьком в руке, изумлённо уставилась на меня.
— Мне… — мои ступни лихорадочно нащупывали тапочки. — Мне надо идти. Срочно!
— Но адептка! — в голосе целительницы звучало праведное возмущение.
— Оставьте ее, — тихо обронил ректор. — Ей действительно необходимо.
Я бросила на него полный благодарности взгляд.
— Он у себя, — губы Маурициуса тронула понимающая улыбка. — Иди, девочка.
Я порывисто пожала сухую, морщинистую руку, торопливо оправила байковую пижаму — голубую, усыпанную белыми снежинками — и бросилась к двери. Позади раздалось недовольное фырканье главной целительницы, но мне было всё равно. Я пулей вылетела из лазарета, перепрыгивая через две ступеньки сбежала по лестнице, в несколько секунд пересекла безлюдный атриум, свернула в учительский корпус и… остановилась лишь у знакомой, такой родной, такой любимой и желанной двери.
Тяжело дыша, припала к ней лбом. А потом подняла руку и тихонько постучала…
Глава 75
Дверь распахнулась мгновенно, словно он всё это время ждал меня. Или это наша любовь подсказала ему, что я уже тут? Те самые сияющие нити, идущие от сердца к сердцу?
Он стоял передо мной. Бледный, но живой и здоровый.
Наши глаза встретились… Секунда. Вторая. Время замерло…
А потом Йен сделал шаг вперед и порывисто обнял меня, зарывшись лицом в мои спутанные волосы. Он что-то шептал, а я чувствовала щекой его бешено колотящееся сердце.
Его губы принялись прокладывать дорожку к моему виску, потом по щеке, и, наконец, нежно накрыли мои губы. И я забыла обо всём на свете. Я словно провалилась в горячую, мерцающую стихию, где не было место разуму. А ведь я хотела задать ему миллион вопросов… Но сейчас я могла лишь растворяться в его объятиях, в его поцелуях. Умирать и возрождаться от каждого его прикосновения.
Я не помню, как дверь позади меня захлопнулась, как моя смешная голубая, усыпанная снежинками пижама оказалась на полу. Я чувствовала лишь его поцелуи, от которых моё тело плавилось подобно мягкому воску. И его длинные, сильные и такие ласковые пальцы, которые сейчас плели магические плетения на моей коже.
Йен отступил на шаг и оглядел меня. Такую. Обнажённую. Дрожащую от радостного предвкушения и сладкого желания, от страстного волнения и пылающего нетерпения. Он смотрел на меня, и на его лице происходила яростная борьба бурлящих в нём противоречивых чувств.
— Мы можем подождать, если ты хочешь, — хрипло прошептал он. — Завтра нас обвенчают, и…
Я шагнула вперед и крепко прижалась к его горячему телу. Посмотрела ему в глаза, и Йен рвано выдохнул, увидев в моём взгляде ответ.
Нет. Я больше не хотела ждать. Ни минуты не хотела! За это время я поняла, насколько хрупко настоящее, насколько туманно и непредсказуемо будущее. Я хотела чувствовать его губы, его руки. Его горячность. Его вес. Я хотела раствориться в нём без остатка.
Я до закушенных губ хотела всего. Сейчас.
Его руки подхватили меня и куда-то понесли. А потом реальность перевернулась, я почувствовала спиной прохладную ткань простыни. А еще через мгновение его тело накрыло меня огненной, всепоглощающей лавой. Она ласкала меня, плавила меня, заставляя выгибаться и тихо стонать от неизведанного доселе, почти болезненного удовольствия.
А потом… секундная вспышка боли — и не было больше ни его, ни меня! Мы словно слились в необъятную, невероятно мощную стихия, которая неумолимо несла нас вперед, к чему-то необратимому, пугающему и, в то же время, нестерпимо желанному и сладкому.
Время замедлило свой ход, точно желая продлить почти нестерпимое удовольствие и такое же нестерпимое мучение… Но нашу стихию невозможно было остановить никакой силой, и когда напряжение стало совсем невыносимым, мир взорвался ярким, ослепляющим фейерверком и рассыпался на мельчайшие, хрустально-чистые, сверкающие частички. Я почувствовала себя огромной волной, обрушившейся на берег. А потом схлынувшей и вернувшейся назад, в лоно родного, необъятного, надежного, теплого океана…
Мой… Теперь уже совсем мой.
Йен смотрел на спящую рядом девушку, на губах которой застыла лёгкая улыбка. Она спала крепко, как младенец, обвив его своей тонкой рукой. Он чувствовал ее худенькие ребрышки, ее мерное, спокойное дыхание. И он был счастлив… По-настоящему счастлив. Впервые в жизни.
За окном показалась тонкая, розовато-золотистая полоска рассвета. Пальцы Йена нежно убрали упавшую на нежное лицо девушки прядку, и он еще раз прикоснулся губами к ее губам. Нежно, почти невесомо, чтобы не разбудить.