Пусть еще пару часов поспит… Моя… Теперь уже совсем моя.
Я тихо отворила дверь нашей с Рондой комнаты и на цыпочках прокралась внутрь.
— Ну, наконец! — в звонком голосе соседки сквозили радость и возмущение одновременно.
Черт! Похоже, незаметно проскользнуть мне не удалось.
— И где ты пропадала, скажи на милость? — громогласный голос продолжал допрашивать меня не хуже стража порядка. — Я вся извелась, знаешь ли! Сначала ты дрыхнешь два дня, потом сбегаешь из лазарета, и тебя нигде невозможно отыскать! Где ты была? Ну-ка быстро рассказала своей любимой подруге!
Любимая подруга воинственно уставилась на меня. Я покраснела.
— А… — во взгляде Ронды мелькнуло нечто странное, похожее на догадку. А потом губы девушки расплылись в широкой улыбке. — Похоже, я поняла… Ну? И как?
— Ронда! — возмутилась я, покраснев еще сильнее.
— Ладно, сама вижу, что всё отлично! — похоже, подруга и не думала прекращать меня смущать. — Я, конечно, дура. Могла бы и сама догадаться, куда ты понеслась. Полагаю, с завтрашнего дня эта комната будет только в моём распоряжении? — Она хитро подмигнула мне и рассмеялась. Потом, внезапно, лицо девушки посерьёзнело, и щеки окрасились лёгким румянцем. — А ведь у меня для тебя тоже сенсационные новости.
Я вопросительно посмотрела на нее, хотя что-то подсказывало мне, что я уже знаю, о чём будет эта новость…
— Бодан сделал мне предложение, — тихо, едва слышно прошептала Ронда, и ее глаза вспыхнули неподдельным счастьем.
— Я тебя поздравляю! — я бросилась к ней, и мы крепко обнялись. — Вы будете самой счастливой парой, я уверена! Бодан просто замечательный!
— А я? — соседка отстранилась на шаг и с деланным возмущением уставилась на меня. — Разве я не замечательная? Разве он не достоин меня? Или… ммм… я его? Демон, я запуталась!
Мы рассмеялись и пустились в нашу привычную, шутливую, но сегодня до краев наполненную нашим девичьим счастьем перепалку.
Эпилог
Прошло пять месяцев с описанных выше событий. И за это время я стала еще счастливее…
Коронации я почти не помню. Помню лишь океан счастливых лиц и гулкий голос главного жреца, венчающего нас в сияющем лазурными и жемчужными оттенками храме. И теплую руку моего любимого, ни на секунду не отпускавшую мои дрожащие от волнения пальцы. Он отпустил их лишь раз — для того, чтобы надеть мне обручальное кольцо.
Думаю, не надо упоминать, что подружками невесты были Ронда и Шелли. Одетые в нежно-голубые, воздушные наряды, они почти невесомым облачком плыли за мной, пока мы с Йеном шли к алтарю.
На церемонии присутствовали не только мои самые близкие друзья, но и бабушка Агата. Ведь, кроме нее, у меня не было никого, кого я могла бы назвать родственниками. А она стала для меня по-настоящему родной.
А еще с бабушкой Агатой приехала… да, вы угадали! Веселая, пухлая хохотушка Сильва! Которая, как и грозилась, осмотрела и общупала меня со всех сторон и выдала свой громогласный вердикт:
— Вот сейчас всё на своих местах! Как и положено!
На следующей же день я переехала к Йену, который расширил свою небольшую квартиру, сделав из нее настоящие королевские покои. Где у меня была даже комната для занятий! Хотя… делать домашние задания я предпочитала в его кабинете. Нам было невероятно уютно вместе — я решала задачки по вычислению координат магических порталов и кастовала плетения, а Йен погружался в научную деятельность и государственные дела. Однако, все эти дела отступали, если я что-то не понимала, и мне требовалась помощь.
— Я хочу, чтобы ты закончила академию с высшей наградой, — не раз повторял мой уже муж. — Ты этого достойна, как никто другой. А потому… — На этом месте темно-серых глазах вспыхивал по-мальчишески задорный огонёк. — Я буду тебя мучить! Мучить! И еще раз мучить!
И я смеялась и чувствовала себя почти непозволительно счастливой.
В мае мы отпраздновали еще три свадьбы: Бодана с Рондой, Шелли с Армандом и Миранды с Гризли. На всех троих я, разумеется, была подружкой невесты.
Вам, наверняка, не терпится узнать, что произошло с подземельем и геернами. Мы с Йеном решили не брать ни грамма магии, высосанной из Себастиана. Она казалась нам грязной, недостойной новой Лаарны. И поэтому подземелье вместе с устройством по отъёму магии было взорвано и обрушено. Навеки… Чтобы ни у кого никогда не могло возникнуть соблазна повторить все те жуткие вещи, которые совершили Темные на пути к безграничной власти.
— А наши дети чью магию унаследуют? — я шутливо уставилась в умиротворенное лицо Йена. За три месяца белая прядь в его волосах бесследно исчезла, и они снова были черными, как смоль.
Мы сидели в нашей любимой беседке, наслаждаясь теплым, бархатным закатом. На дворе стоял май, и наша беседка уже мерцала нежными, изумрудными листочками, среди которых сияли уже полураспустившиеся розово-белые, ароматные бутоны.
— Девочки — твою, созидательную, а мальчики, соответственно, мою, — мой муж, ласково обнял меня и прижал к себе.
Ветерок шаловливо играл с нашими волосами, поглаживал щеки, щекотал кожу. Вокруг, стремительно рассекая воздух, носились первые стрекозы, словно радуясь наступившему теплу и бурному цветению.
— Кстати… — поглаживающая меня рука, внезапно, замерла. Йен с совершенно серьёзной, даже слишком миной посмотрел на меня. — А ведь мы забыли нечто очень важное!
— В смысле? Что? — я была совершенно сбита с толку.
На несколько секунд в воздухе воцарилась гулкая, торжественная тишина. Казалось, даже стрекозы, застыли в воздухе, прислушиваясь к нам.
А потом губы Йена расплылись в озорной улыбке.
— Когда мы, наконец, отправимся в твой мир, чтобы начистить физиономию Евгению Константиновичу?
Конец