Через пять с половиной минут Гриссом снова связался с Льюисом:
– Охотничий клуб, это Колокол свободы. Вы готовы к подъему?
Льюис ответил:
– Охотничий клуб-один, готовность подтверждаю. Гриссом сказал:
– О'кей, подцепляйте, а потом сообщите мне, и я отстрелю люк.
– Охотничий клуб-один, вас понял, мы дадим знать, когда будем готовы.
И снова Гриссом:
– Вас понял, я раскупориваю скафандр, потому что здесь жарко… Давайте…
– Один, вас понял.
– Теперь, как только вы мне скажете, что готовы, я сниму шлем, подам энергию и отстрелю люк.
– Один, вас понял. Когда отстрелите люк, хомут уже будет ждать вас, а мы уберем шасси.
– Да, вас понял.
Для пилота вертолета Льюиса эта процедура выглядела как обычная спасательная операция, в которых он и его второй пилот, лейтенант Джон Рейнхард, участвовали не один раз. У Рейнхарда был шест с крюком на конце, похожий на пастушеский посох, – им он должен был зацепиться за петлю на горловине капсулы. Шест был прикреплен к канату. Таким образом вертолет мог выдерживать 4000 фунтов, в то время как капсула весила примерно 2400 фунтов. Льюис завис в воздухе и приблизился к капсуле, когда вдруг увидел, что ее боковой люк отлетает в воду. Но астронавт не должен был отстреливать люк без сигнала! А Гриссом… Гриссом выкарабкался через люк и плюхнулся в воду, даже не взглянув вверх. А потом поплыл, как сумасшедший. Вода проникала через люк, и проклятая капсула тонула! Льюис не беспокоился за Гриссома, так как не раз отрабатывал с астронавтами подобные ситуации и знал, что их скафандры держат на воде гораздо лучше, чем любой спасательный пояс. Казалось, что астронавтам даже нравилось плавать в скафандрах. Поэтому Льюис опустил вертолет до уровня воды, чтобы попытаться вытащить капсулу. Но теперь над водой торчала лишь ее горловина. Рейнхард стал работать «пастушьим посохом», высунувшись из вертолета и отчаянно пытаясь зацепиться за капсулу крюком. Наконец ему это удалось – как раз тогда, когда капсула исчезла под водой и, как кирпич, пошла ко дну. Вертолет теперь висел так низко, что все три его колеса находились в воде. Он напоминал толстяка, пытающегося вырвать из земли пень. Наполненная водой капсула весила пять тысяч фунтов – на тысячу фунтов больше грузоподъемности вертолета. Уже загорелось красное табло – предупреждение о надвигающемся отказе двигателя, – и Льюис дал сигнал второму вертолету, который уже находился рядом, чтобы тот подобрал Гриссома. Наконец Льюис вытащил капсулу из воды, но не мог уже двинуть вертолет в сторону авианосца. Он просто завис в воздухе, словно колибри. Красные табло вспыхнули по всей панели. Льюис мог лишиться и вертолета, и капсулы. Поэтому он отпустил капсулу. Она пошла ко дну и исчезла навсегда. Глубина в этом месте достигала трех миль.
Наконец Льюис улетел, а Гриссом по-прежнему находился в воде. Он размахивал руками, словно бы говоря: «Со мной все в порядке». Второй вертолет снижался, чтобы выбросить «хомут».
На самом деле Гас хотел сказать: «Я тону! Сволочи, я же тону!»
Как только астронавт выбрался через люк, он поплыл, спасая свою жизнь. Проклятая капсула тонула! Его скафандр зацепился за какой-то ремень – вероятно, идущий к канистре с краской. Это подействовало как выброс парашюта: Гаса потянуло ко дну, и он стал тонуть. Он тонул – в этом не было сомнений… В этот момент Гриссом не был ни астронавтом, ни пилотом. Он был обычным утопающим. Избавиться от смертоносной капсулы! – вот главное. Затем Гас немного успокоился. Он плыл в океане под рев винтов вертолета. Оказалось, что он все-таки не тонул. Скафандр держал его в воде на уровне подмышек. Гас посмотрел вверх. С вертолета свисал «лошадиный хомут». Хомут, который спасет его! Но вертолет улетал! Он летел к капсуле! Гас видел, как Рейнхард высунулся из вертолета, пытаясь подцепить ее крюком. Из воды торчала лишь горловина. Гас поплыл к капсуле. В скафандре делать это было нелегко, но зато он держал Гаса на воде. Проплыв немного, Гас остановился: скафандр по-прежнему удерживал его в воде на уровне подмышек. Мелкие волны разбивались об его голову, и астронавт слегка наглотался воды. Он чувствовал, что утратил самообладание. Он барахтался посреди океана. Гриссом еще раз взглянул вверх и увидел второй вертолет. Гас безостановочно размахивал руками, но никто не обращал на него внимания. Теперь уже он не торчал над водой так высоко: скафандр стал терять свою плавучесть. Он становился все тяжелее… и тянул Гриссома вниз. У скафандра имелось уплотнение, которое обхватывало шею астронавта, как свитер с высоким воротником, чтобы вода не просачивалась внутрь. Это уплотнение было закреплено недостаточно прочно, и из скафандра выходил наружу воздух… Нет! Это был кислородный клапан! Гас совершенно забыл о нем! Этот клапан пропускал кислород в скафандр во время полета. Гас отсоединил кислородный шланг, но забыл закрыть клапан. Теперь пузырьки кислорода булькали где-то внизу, а скафандр становился камнем и тянул Гриссома вниз… Он вытянул руку и закрыл клапан под водой. Но теперь его голова ушла под воду, и он нахлебался воды. Астронавт смотрел вверх, размахивая руками, а вертолетчики махали ему в ответ. Вот придурки, почему же они не догадываются? В окне одного из вертолетов торчал человек с камерой, оживленно снимающий Гаса. Они размахивали руками и делали снимки. Глупые ублюдки! Совсем помешались на этой чертовой капсуле, а он тонул у них на глазах… Гаса продолжало тянуть ко дну, но он выныривал, глотая воду, и размахивал руками. Но от этого его лишь сильнее тянуло вниз. В скафандр, казалось, напихали фунтов двести влажной глины… Да это же десятицентовые монетки! Они и прочая ерунда! Боже, десятицентовики и еще эти проклятые безделушки! Они здесь, в коленном кармане… У Гриссома была замечательная идея – взять с собой в полет сто однодолларовых банкнот (в качестве сувениров), но у него не нашлось лишней сотни, так что он решил заменить их двумя столбиками десятицентовых монет по пятьдесят штук каждый. А еще Гас также прихватил на всякий случай три однодолларовые купюры и целую кучу миниатюрных моделей капсулы. И теперь весь этот сентиментальный мусор, который он сдуру запихал в коленный карман, тянул его ко дну… Десятицентовики! Серебряная смерть!