А почему бы и нет? Гордо много раз имел возможность наблюдать, как проходили дни взлета Астронавты ложились спать в ангаре С примерно в десять или одиннадцать часов, их будили приблизительно в три утра, когда было еще темно. Затем отвозили к ракете и укладывали в анатомическое кресло на два, три, четыре часа, пока шла проверка всех систем перед взлетом. И все это время астронавтам практически нечего было делать – так почему бы не компенсировать пока недосыпы?
По всей Америке, по всему миру миллионы людей прильнули к радиоприемникам и телевизорам в ожиданий момента взлета и, как всегда, размышляли: боже мой, о чем думает человек в такой момент?! А ответ был таким, что в НАСА просто отказывались верить в него.
К моменту взлета перед домом Гордо в «Лесном убежище» развернулось настоящее представление. Благовоспитанное Животное превзошло самого себя по части дежурства у дома приговоренного. Одна из телекомпаний даже установила на лужайке через дорогу антенну – просто гигантскую, высотой в восемь этажей, – чтобы лучше передавать миру живые картины дома, внутри которого жена астронавта Купера, Труди, несла свою тревожную вахту перед телевизором. Собралась самая огромная толпа репортеров и телевизионщиков, какую только можно себе представить. В своих трансляциях они изображали Труди Купер так, как если бы она шагнула прямо с обложки журнала «Лайф», как если бы эта отважная женщина с короткой мальчишеской стрижкой играла «Лунный свет в Вермонте» на старом пианино в гостиной, чтобы подбодрить себя и детей, пока Гордон рисковал жизнью в самом долгом на сегодняшний день американском космическом полете.
Это было забавно. Но теперь само присутствие Животного делало невозможной любую подобную личную реакцию на событие, даже в семьях, где брак был гораздо крепче, чем у Гордо и Труди. Времена, когда жена астронавта бодрствовала у телефона вместе с тянущими ее за юбку маленькими детьми, в стиле Эдвардса или Пакс-Ривер, остались в прошлом. Теперь шло слежение за опасностью, которое пережила Луиза Шепард, вместе с огромной толпой во главе с Благовоспитанным Животным перед домом. Потом жена астронавта превращалась из личности в исполнителя, по крайней мере, на время полета, хотела она того или нет. Это стало неотъемлемой частью процедуры: во время завершения полета жена астронавта должна была выйти из дома и столкнуться с Животным всеми его камерами и микрофонами, ответить на все вопросы и остаться при этом Совершенной Супругой Астронавта, на которую смотрит практически весь мир. Именно эта мрачная перспектива разрывала сердце бедняжки, пока ее муж-герой находился в полете. Именно это чаще всего вызывало нервные расстройства у жены пилота в космическую эру. Ведь для астронавта полет заключался в том, чтобы пролететь на ракете и, если Бог даст, не опозориться. А для его жены полет состоял из… пресс-конференции.
Вопросы Животного были на удивление бесхитростными, и все же на них нелегко было ответить. Стоило ответить на один, и вы просто увязали в следующих.
– Что у вас на душе?
– Что бы вы посоветовали другим женщинам, чьи мужья окажутся в опасной ситуации?
– Какое блюдо вы прежде всего приготовите для Гордона (Эла, Гаса, Джона, Скотта, Уолли)?
– Вы чувствовали себя рядом с мужем, когда он был на орбите?
Выбери один из них! Попытайся ответить!
Возникали и проблемы с этикетом. Порою Благовоспитанное Животное осаждало дом не только жены, но и матери героя. Мать Гленна стала очень популярна на телевидении. Она выглядела и говорила именно так, как и полагалось Идеальной Матери Астронавта. У нее были седые волосы и очаровательная улыбка. А когда Уолтер Кронкайт на канале Си-би-эс связался с Мыса с Hью-Конкордом, чтобы сказать миссис Гленн несколько слов, она воскликнула: «Ах да, Уолтер Кронкайт!» – словно приветствовала кузена, которого не видела много лет. Однако кого все-таки полагалось интервьюировать после полета первым: жену, мать или президента? Мнения высказывались разные, что лишь усугубляло напряжение. Но вне зависимости от этого порядка жена не могла отделаться от журналистов. Даже Рене, скрывавшаяся от них во время полета Скотта, покорно отправилась на пресс-конференцию, устроенную на базе на Мысе. Теперь остальные жены приходили поддержать жену полетевшего в космос астронавта не потому, что ее муж находился в опасности, а потому, что ей предстояло столкнуться с телекамерами. Жены старались взбодрить бедняжку перед истинным испытанием. Они любили по такому поводу разыгрывать сценку про Скуэрли Стейбла. Одна из жен – в этой роли очень хороша была Рене Карпентер – изображала Нэнси Такую-то с телевидения; она подносила ко рту кулак, как будто держала микрофон, и говорила: