Его чувства были столь глубоки, что однажды, восемь лет назад, Скотт совершил необычайную вещь. Завершив базовую подготовку в Пенсаколе и последующую в Корпусе Кристи, он вызвался летать на многомоторных патрульных самолетах PBY-4, хотя терпеть их не мог. И не только он. Это были большие, медлительные, неуклюжие грузовые машины. И все же Скотт сделал шаг вниз, с этой первой высокой точки огромного зиккурата. Если его спрашивали, он отвечал, что сделал это ради семьи, ведь из-за патрульных самолетов вдовами становилось не так уж много женщин. Вскоре началась корейская война. Скотт летал вдоль тихоокеанского побережья на патрульных самолетах P2V. Тем самым он отрезал себе путь в «высшую лигу», поскольку каждый истинный авиатор хотел записаться в эскадрилью истребителей и сражаться в небе над Северной Кореей. Но разведка тоже была рискованным и трудным делом, а Скотт считался очень опытным в ней: настолько опытным, что после окончания войны его направили в Патьюксент-Ривер – обучаться на летчика-испытателя.
Как бы то ни было, Скотт отказался от участия в соревновании. По собственной воле. Из-за привязанности к семье. Возможно, это было связано с его детскими воспоминаниями о разводе родителей. Что ж, это служило загадкой для психиатров, и, несомненно, они над нею поработали. Во время первого посещения психиатра в Райт-Паттерсоне Скотт сам начал этот разговор. Он первым спросил врача:
– Сколько у вас детей? У меня четверо.
Поэтому Скотт был удивлен, обнаружив, что стал одним из тридцати двух кандидатов в астронавты. Он уже давно вышел из «высшей лиги». Скотт налетал на реактивных самолетах всего двести часов, и большую их часть – во время обучения. У всех других кандидатов налет составлял от 1500 до 2500 часов. И все же его взяли. Более того, со временем, сначала в Лавлейсе, а потом в Райт-Паттерсоне, его шансы заметно возросли. Удивительно, но факт.
Единственным козырем Скотта являлось его отменное здоровье, хотя с самого начала он не верил, что физическая форма может иметь какое-то значение. В Университете Колорадо он занимался гимнастикой, имел широкие плечи, рельефные дельтовидные мышцы, сильную шею, развитую грудную клетку, как у ловца жемчуга с южного моря (он и на самом деле немало плавал со скубой), и торс, сужавшийся книзу, как у героя комиксов. Тесты в Лавлейсе и Райт-Паттерсоне ничуть не утомляли Скотта, хотя остальные постоянно жаловались. Каждый из тестов превращался в его триумф.
Однажды вечером Скотт позвонил домой, и Рене сразу поняла, что он чем-то очень доволен. Оказалось, в этот день был тест на объем легких. Кандидат садился за стол и дул в трубку, ведущую к инструменту со ртутной шкалой. Надо было как можно дольше удержать столбик ртути в верхнем положении силой дыхания. Рекорд, как сообщили Скотту, составлял девяносто одну секунду. После нескольких лет занятий подводным плаванием Скотт знал: когда из легких полностью выдохнут воздух, нервная система начинает предупреждать об опасности, если задержишь дыхание еще хоть на мгновенье. На самом же деле в организме еще сохраняется достаточный запас кислорода. А сигналы тревоги подаются нервной системой не из-за полного его отсутствия, а вследствие накопления в легких углекислого газа. И Скотт заставил себя задерживать дыхание, не обращая внимания на эти сигналы. Он медленно считал про себя до ста, чтобы преодолеть отметку в девяносто одну секунду. Как выяснилось, он считал очень медленно и удерживал столбик ртути 171 секунду, почти вдвое превысив прежний рекорд.
Еще один кандидат из группы Скотта, летчик морской пехоты Джон Гленн, тоже побил старый рекорд, удержав ртуть сто пятьдесят секунд. Скотт был немного знаком с Гленном – они вместе проходили подготовку в Пакс-Ривер. В июле 1957 года Гленн установил рекорд перелета, преодолев расстояние от Лос-Анджелеса до Нью-Йорка на истребителе F8U за три часа двадцать три минуты. Они вдвоем сразу же стали задавать тон в Райт-Паттерсоне, возможно, и потому, что лучше других проходили тестирование. Скотт установил пять рекордов, а Гленн обычно занимал второе место. Однажды они услышали, как один из врачей говорит своему коллеге: