Случайно или нет, но «Лайф» ухватился за слова, сказанные добрым пресвитерианином Джоном Гленном на первой пресс-конференции: «Не думаю, что мы смогли бы преодолеть все испытания, не будь у нас надежной поддержки дома». Да разве можно в этом сомневаться: семь безупречных миловидных куколок ждут их дома готовые предложить своим смельчакам любую помощь В этом было что-то идиотское и в то же время прекрасное. Неделей раньше, в номере от 14 сентября 1959 года, «Лайф» описал Гаса и других парней, стоявших на балконе папы римского, в статье под заголовком «Они готовы войти в историю». После этой публикации ни у кого не осталось никаких сомнений в том, что они – семеро самых храбрых людей и самых лучших пилотов за всю историю Америки, хотя кое о каких мелочах и приходилось умалчивать. Теперь «Лайф» выводил на тот же самый балкон Бетти и других жен.
И Бетти вовсе не возражала.
Им пришлось позволить журналистам и фотографам из «Лайф» приходить к ним домой и следовать за ними повсюду, но вскоре обнаружилось, что это не особенно тяжело. Довольно скоро все женщины поняли, что им вовсе не надо постоянно быть начеку. Сотрудники «Лайф» были очень симпатичными. Журналисты-мужчины благоговели перед Гасом и другими парнями – в их поведении даже чувствовалось легкое дыхание зависти, потому что корреспонденты были примерно того же возраста, что и астронавты. Но они проявляли лояльность. Во всяком случае, у них были подрезаны крылья: ведь Гас, Бетти, а также другие астронавты и их жены имели право осуществлять цензуру за всем, что появлялось в журнале за их подписью. Но журналистов это вовсе не смущало. Ни на минуту! Можно было слышать, как кто-нибудь из парней обсуждает по телефону с журналистом «Лайф» рукопись статьи, внимательно проходясь по каждой строчке и многословно объясняя, что должно остаться, а что нужно выкинуть. Да, у сотрудников журнала порою были собственные представления о том, что можно считать искренним, красочным и хорошим материалом. Они любили заострять внимание на таких темах, как соперничество между парнями, на таких увлекательных вещах, как выпивка-и-автомобиль, а также на теме страха и храбрости, о которой в братстве никто никогда не говорил… Ну и черт с ними! Дело было вовсе не в том, что ребята хотели прославиться как крутые парни в открытом космосе – нет, главное заключалось в том, чтобы не быть полным идиотом и не раскрыть подробностей своей личной жизни. Каждый кадровый офицер, и особенно младший, знал, как надо обращаться с прессой; перед нею лучше всего представать только в одном виде – с рукой, поднесенной ко лбу и намертво застывшей в военном приветствии. Если же ты позволил превратить себя в личность, дал изобразить себя как эгоиста или повесу, после этого оставалось только просить о пощаде. Это знали многие, включая генерала Джорджа Паттона. Именно так получилось со Скоттом Карпентером. Он был открытым и прямолинейным парнем и как-то рассказал одному из сотрудников «Лайф» о своем детстве и отрочестве. Получился классический «мамин пирог» – особенно в той части рассказа, где дедушка Скотта умер, а Скотт шатался по Булдеру, буянил и чувствовал себя чертовски плохо. Часть этих рассказов появилась на страницах «Лайф» без всякого согласования с НАСА, и Скотту пришлось несколько недель принимать на себя огонь… потому что он представил всю программу в дурном свете.