Гриссом и Слейтон в данном вопросе поддерживали Гленна Они не могли не признать, что его рассуждения были здравыми. Но это вовсе не означало, что они идеализировали Гленна хоть чуточку сильнее, нежели Ширра или Шепард. В группе произошел раскол. Пятеро парней против набожного светловолосого пилота и его приспешника Карпентера. Некоторым из них, казалось, доставляло удовольствие не делать различий между Гленном и Карпентером. Да и что вообще надо этому Карпентеру! Им не давало покоя то, что у Скотта и его жены Рене на полу в гостиной лежали цветастые подушки, и они садились на них, когда Скотт играл на гитаре, а Рене пела. То, что она обладала хорошим голосом, не имело значения. В этом было что-то битническое. Более того, Карпентер дружил с докторами. Как и Гленн. Они даже сотрудничали с представителями научных журналов.
Гленн и Карпентер стали добровольными подопытными кроликами для двух только что появившихся здесь психиатров – Шелдона Корчина из Калифорнийского университета и Джорджа Раффа, который проводил психологическое тестирование в Райт-Паттерсоне. Оба были довольно приятными людьми, но повышенное внимание к психиатрическим исследованиям казалось некоторым из парней, особенно Ширре и Куперу, совсем не обязательным. Эти два психиатра постоянно заставляли вас мочиться в бутылочки: они определяли уровень содержания в крови кортикостероида, который, как предполагалось, являлся признаком стресса. И, представьте, Карпентер тоже думал, что это ужасно. Он даже разговаривал на эту тему с врачами!
То, что пятерым парням казалось в Карпентере странным, Гленну и врачам, наоборот, – интересным. Скотт был единственным, кто мог вести разговор о широких философских аспектах проекта «Меркурий» и космических исследований в целом. Скотт был здесь единственным, наделенным чертами поэта – в том смысле, что идея полета в космос будила его воображение. Он даже устанавливал по ночам телескоп на крышу своего автомобиля, разглядывал звезды и размышлял на тему «Каково мое место в космосе?».
Попробуйте только представить, что этим занимается Гриссом! Да имейся у Гаса телескоп, он использовал бы его лишь для того, чтобы узким концом отодрать от крышки мусоропровода прилипшую конфетку. Гас и Дик занимали прямо противоположную позицию. Главным для них было запустить птичку в космос, сделать работу и свести все ненужные хлопоты к минимуму.
Шепард и Ширра склонялись к компромиссу. Однако эти двое вовсе не были закадычными друзьями или даже просто приятелями. Кажется, у Шепарда вообще не имелось близких друзей, и его личная жизнь оставалась загадкой. У всех астронавтов было примерно одинаковое прошлое, так что для серьезных разногласий внутри группы не существовало никаких предпосылок. Кто именно первым полетит в космос, решалось отнюдь не голосованием. Однако сложись такая ситуация, Эл и Уолли наверняка поддержали бы Гаса и Дика… Гордон Купер вообще был отрезанный ломоть. Создавалось впечатление, что он не участвует в соревновании. Что же до самого Гордо, то по большей части он поддерживал Гаса с Диком и Уолли с Элом – от медицинских экспериментов и до распоряжения свободным временем.
Все начали понимать, что ставки необычайно высоки. После первого полета в космос, этого культового полета, один из них станет не только самым знаменитым астронавтом… но и истинным братом, стоящим на вершине всей пирамиды. Первый американец в космосе – а очень даже может быть, что и первый человек вообще, – получит такую известность, какая и не снилась даже Чаку Йегеру, поскольку он наверняка войдет не только в историю авиации, но и в мировую историю.
И кто же станет этим первым? Ну кто же еще, если не Джон Гленн! Гленн в этом ничуть не сомневался. Он даже взял на себя роль естественного лидера группы, читая парням наставления во время собраний.
В результате этих посиделок в «Конакаи» все же был достигнут неустойчивый компромисс: ребята признали, что Гленн прав и им нужно следить за собой. Но не таков был Эл Шепард: он не мог при случае не подпустить шпильку в адрес Гленна. Если кто-нибудь находился поблизости, Эл говорил Гленну:
– Джон, мой мальчик, я думаю, тебе надо немного расслабиться. Тебе нужен спортивный автомобиль. Выброси свою развалюху и погоняй немного по-человечески. Это пойдет тебе на пользу, Джон.
Эл не упускал возможности подколоть Гленна, напомнив тому о его ужасном маломощном «принце» и острой необходимости обновить машину. Он делал это всякий раз. Но Гленн в ответ только улыбался, хотя было заметно, что его это все же задевает. Ведь создавалось ощущение, что на самом-то деле Эл имел в виду вовсе не автомобиль.