Из-за слишком высокого угла запуска капсула промахнулась, отклонившись от запланированного места приводнения на 132 мили. Поэтому вертолету военно-морского флота понадобилось два часа, чтобы отыскать капсулу в Атлантическом океане и поднять ее на борт спасательного судна. Капсула с обезьяной внутри покачивалась на семифутовых волнах. В те места, где люк повредило ударом, стала просачиваться вода. Булькающая капсула напоминала гигантский мяч. Дольше на плаву оставаться было нельзя: внутрь просочилось уже восемьсот фунтов воды. Человек в этой ситуации пережил бы два часа дикого ужаса. Капсулу подняли на спасательный корабль «Доннер», распечатали, вытащили камеру с обезьяной и открыли люк. Шимпанзе лежал со скрещенными на груди передними лапами. Ему протянули яблоко; он взял его и съел с видимой нерешительностью. Эти два часа, проведенные в открытом море, на семифутовых волнах, внутри напоминавшей гроб камеры, были для обезьяны, вероятно… лучшим временем в этой стране белых халатов. Никаких голосов! Никаких электрошоков! Никаких ремней, отрезков шланга…
Среди астронавтов и всех участников проекта «Меркурий» царило огромное оживление. Теперь, казалось, Кеннеди и Визнер уже ничем не смогут помешать им осуществить хотя бы один пилотируемый полет. Досадная неудача с «пробкой из-под шампанского» была забыта.
Вечером, на следующий день после того, как Номера Шестьдесят Один перевезли обратно на Мыс, в ангар С, возле тренировочной капсулы «Меркурия» собралась огромная толпа репортеров и фотографов. Ветеринары вывели обезьяну из фургона. Когда толпа приблизилась и заработали фотовспышки, животное – храбрый малыш Хэм, которого теперь все знали, – пришло в ярость. Хэм оскалил зубы и начал огрызаться. Ветеринары едва сдерживали его. Это было немедленно истолковано прессой, этим Добропорядочным Джентльменом, как естественная реакция на мучительный эксперимент. Ветеринары затолкали обезьяну обратно в фургон, и там она успокоилась. Затем ее снова вывели, стараясь подвести поближе к модели капсулы «Меркурия», где телевизионщики установили камеры и ярчайшее освещение. Репортеры и фотографы опять ринулись вперед, вопя, толкаясь, ругаясь, щелкая фотовспышками, – и животное вновь озлобилось, готовое свернуть шею каждому, кто подвернется. Пресса истолковала это как проявление страха Хэма при виде капсулы, выглядевшей точно так же, как та, на которой он взлетел и перенес столь жестокий стресс.
Но стресс этот был совершенно иного рода Шимпанзе снова оказался в клетке, где его мучили тренировками целый месяц. Два года назад детеныша обезьяны поймали в джунглях Африки и перевезли в клетке в эту проклятую пустыню в Нью-Мексико, где его терзала орава в белых халатах. И вот он снова оказался там, где его мучили, а теперь еще появились новые мучители! Еще хуже, чем те, в белых халатах! Шумные! Безумные! Вопящие, рычащие, щелкающие вспышками! Проклятье…
В один из моментов этой безумной сцены позади ангара С была сделана фотография: на ней Хэм не то улыбался, не то корчил гримасу, которая на снимке вышла похожей на улыбку. Естественно, эта фотография была напечатана во всех американских газетах. Такова была реакция счастливого шимпанзе на то, что он стал первой обезьяной в открытом космосе… Глупая счастливая улыбка… Вот с каким совершенством Добропорядочный Джентльмен соблюдал приличия!
Что ж, в горной пустыне, в Эдвардсе, широко улыбался еще кое-кто – члены братства. Этим людям было отчего улыбаться. Теперь ситуация с проектом «Меркурий» прояснилась. Никто, даже рядовой обыватель, уже теперь не пропустит главного. Это было очевидно. Первый полет в проекте «Меркурий» – тот долгожданный первый полет новой пташки, за который боролся каждый пилот, – наконец-то совершился. С обезьяной на борту! Первый полет совершила обезьяна! «Обученный в колледже шимпанзе!» – именно так выразился астронавт Дик Слейтон, выступая перед Обществом летчиков-испытателей. И обезьяна действовала безукоризненно, совсем как человек, – ибо человеку нечего было делать в системе «Меркурия», разве что потыкать пальцем в маловажные кнопки и переключатели. Любой обученный в колледже шимпанзе мог это сделать! Он не сбился с ритма. Подайте ему сигнал – и он дернет за переключатель. Говоря по правде – а правду теперь видел весь мир, – невозможно было представить, как обезьяну посылают в первый полет на Х-15. Результатом стала бы только дырка в земле стоимостью в двадцать миллионов долларов и разлетевшееся в клочья животное. Но для проекта «Меркурий» обезьяна была в самый раз. По сути… обезьяна и стала астронавтом! Первым астронавтом! Возможно, в следующий полет отправится самка-дублер. Ну и пусть летит, черт побери! Она заслужила это не меньше тех семерых парней – прошла точно такую же подготовку!.. И так далее, и тому подобное… Братья позволили своим согретым пивом душам воспарить ввысь. Может быть, обезьяна отправится в Белый дом и получит медаль? Почему бы и нет? Пусть-ка этот шимпанзе выступит на сентябрьском собрании Общества летчиков-испытателей в Лос-Анджелесе. А что тут такого, ведь выступал же перед ними астронавт Дик Слейтон, который вовсе даже никуда и не летал! Просто и смех и грех. Ведь теперь правда всплыла наружу, и никого уже во всем мире невозможно обмануть.