— Конечно, — последовал величественный ответ. — Я ведь не маленький.
— Ну, молодец!
Перед маленькой гостиницей не хватало места для стоянки, но Кэтрин обогнула массу мотороллеров, старых маленьких машин и проехала вдоль здания, где и выключила двигатель. Она повернулась к Тимоти, улыбнувшись, похлопала его по плечу и сказала, что они мигом вернутся.
Они вошли вместе с Хью в гостиницу. Ресторан с низким потолком был полон бесполо выглядящими людьми в слаксах и рубашках. Кое-где мелькали яркие шерстяные шапочки. Воздух был так прокурен, что в первый момент Кэтрин даже не могла разглядеть, кто окликает ее по имени. Потом увидела, что кое-кого она знает в лицо — бородатых мужчин и косматых женщин, которые были на вечере у Иветты.
— Я и забыла, — шепнула она Хью, — что это вроде клуба для нашей местной длинноволосой компании. Тебя познакомить?
— Бог ты мой, ни в коем случае, — с жаром сказал он. — Мы выпьем на воздухе. Подожди, пока я добуду выпивку.
Пока Хью стоял у бара в ожидании напитков, Кэтрин увидела Иветту. Та выглядела как взрослый, все познавший эльф, и даже когда она увидела Кэтрин, выражение ее лица почти не изменилось. Иветта, не глядя ни на кого, протиснулась через толпу к Кэтрин.
— Так. Неподходящее для вас место. Вы кого-то ищете?
— Я с приятелем, который только сегодня приехал сюда. Мы не помешали, тут какое-то собрание?
Иветта подняла плечи и обвела бесстрастным взглядом толпу пьющих и смеющихся людей.
— Очень много говорят, и все ни о чем. Я уже час назад стала умирать от скуки, а они никак не хотят прервать серьезное обсуждение всех своих ерундовых произведений. — Она искоса поглядела на Кэтрин: — Спасибо за то, что так быстро выполнили мою просьбу. Марсель сказала, что она и Филипп чудесно провели время на вилле Шосси.
Хью добрался до них, высоко неся бокалы. Кэтрин сказала:
— Это мой кузен Хью Мэнпинг. Хью, мадемуазель Иветта Селье.
— Здравствуйте, — неловко сказал Хью. — Возьмите этот бокал, мадемуазель, я сейчас возьму себе другой.
Иветта щелкнула пальцами:
— С меня довольно, мерси! Кэтрин, может быть, будете так добры, чтобы завезти меня домой?
— С удовольствием. Хью остановился в этой гостинице, и я сейчас распрощаюсь с ним.
— Мы все-таки выйдем и выпьем на воздухе, — сказал он, ведя дам сквозь толпу. — Когда я приехал сюда, гостиница выглядела такой тихой. Терпеть не могу эту шляющуюся везде богему.
Когда они вышли в полумрак ночи, Иветта сказала с улыбкой:
— Я и сама из этих шляющихся типов и начинаю чувствовать, что тоже не выношу нас.
— Ради Бога, извините. — Хью вначале смутился. — Я решил, что раз вы подруга Кэтрин… — он замолчал, не зная, как закончить разговор.
Иветта снова пожала узкими плечиками:
— Вы, безусловно, правы насчет нас, мистер Мэнпинг. Мы серы и однообразны.
— Я этого не говорил! Серый, скорее, я, а вы… вы, наоборот, очень яркая для меня. Уж, пожалуйста, извините меня.
— Вы уже говорили это. Вы прощены! — Иветта заглянула в машину сквозь стекло: — Так вот он, ваш маленький сын. Он похож на вас, Кэтрин!
— Боюсь, что да.
— Почему — боюсь? Для вас это так хорошо. Он не напоминает вам постоянно о муже, которого вы потеряли, и не будет напоминать другому, за которого вы выйдете, что он не первый. Но мистер Мэнпинг, конечно, знал отца мальчика?
— Я был его шафером, — чопорно ответил Хью.
— Так полагается по традиции? Шафер утешает… — она остановилась и сказала более спокойным тоном: — Извините меня. Я там пила, потому что вдруг мне стало скучно, скучно, скучно! Я выпила лишнего. Я сяду в машину?
Она скользнула на переднее сиденье и, когда дверь закрылась, стала разглядывать свои пальцы. Кэтрин быстро выпила и отдала бокал Хью.
— Мне нужно ехать, — прошептала она. — Завтра увидимся.
Озадаченный и озабоченный, Хью стоял и смотрел, как они уехали. Кэтрин могла представить себе, как он качает головой, пробираясь обратно к бару, а потом наверх, в свой номер. Люди без конца обсуждающие то, что он называет «ерундой», и все время пьющие без видимых причин, были совершенно непостижимы для Хью Мэнпинга.
Кэтрин сказала:
— Пожалуй, поздновато для Тимоти. Если не возражаете, я сначала отвезу домой его, а потом уже вас. Опустите немного ваше стекло. Вам будет лучше от свежего воздуха.
Иветта кое-как опустила стекло на двери. Тонким голоском сказала:
— У меня нет привычки пить три или четыре бокала. Несколько человек были у нас дома, пили чай, и мы их отвезли в гостиницу. Пока я там сидела, я думала о бессмысленности моей жизни, о моей бесполезности…