— Я просто подумала, что для Тимоти это не будет очень хорошо. Круиз в изысканной взрослой компании…
— Там будет еще один мальчик. И собственно, ради вас я приглашаю большинство англичан, еще далеко не впавших в детство.
— Вы очень добры, Леон.
Он нетерпеливо хмыкнул:
— Не пришло ли время вам понять, что вы тут не гостья? Вы и мальчик — мои родные, вы принадлежите этому дому. — В голосе опять послышались рычащие нотки. — Бог знает, почему я уступаю вам чаще, чем уступал кому-либо раньше — мужчине или женщине. Раз вы были против, я покупал ребенку очень мало игрушек; из-за того, что вы боитесь за своего ягненочка, я не настоял, чтобы его водили на бокс или отпустили на весь день на яхту с теми ребятами, о которых я говорил. Строго говоря, я оставил его в покое на несколько дней — но это не значит, что я удовлетворен тем, как он воспитывается.
— Боюсь, что никогда и не будете, потому что он не такой, как вы.
— Ну, это посмотрим. Во всяком случае… мы говорили о круизе. Люси обещала мне помочь вам выбрать все нужное из одежды.
— У меня полно всего.
Леон предостерегающе поднял палец:
— Вы делайте, как говорит Люси. Она не раз бывала на таких прогулках и знает, что и как. И еще одно. — Он говорил размеренным, спокойным тоном. — По-видимому, вы не пытались скрыть тот факт, что вы не любите Люси. Как вы относитесь к людям — это ваше личное дело, но, когда вашу неприязнь замечают и мои друзья, это становится и моим делом. В следующий раз, когда вы останетесь наедине с Люси, можете думать о ней как угодно плохо, если вам от этого легче, но не высказывайтесь вслух.
Кэтрин сложила газету с излишней тщательностью. В горле у нее жгло, в груди все сжалось. Она не раз думала об этой угрозе Люси: «Я вас заставлю пожалеть…» Значит, она уже выполняет свое обещание.
Это было не ее дело, но она все-таки спросила:
— Вы собираетесь жениться на Люси?
Он цинично улыбнулся:
— А вы имеете что-нибудь против?
— У меня чисто эгоистический интерес. Как это повлияет на Тимоти?
— Так-так… посмотрим. Я бы сказал, что это едва ли повлияет на него. Он будет все так же бояться деревьев и пони и говорить, как плаксивая девочка. Я сомневаюсь, что Люси сможет закалить его больше, чем вы. Она бы могла заняться этим всерьез, но я думаю, что тут нужен мужчина.
Кэтрин с трудом удержалась от ответа. Леон был настроен не очень спокойно, и у нее не было желания воевать с ним. То, что она промолчала, наверное, удивило его, потому что он бросил на нее искоса свой характерный нахмуренный взгляд и долго молчал, прежде чем снова заговорить.
— Поскольку у вас это будет первым знакомством со Средиземным морем, вы получите громадное удовольствие от поездки. Обычно мы идем к Марселю, остаемся там на несколько дней, заходим на Корсику, затем в Пизу или Геную и идем обратно в Ниццу мимо Монте-Карло. На берег сходим примерно в восьми пунктах. Вы будете самой счастливой среди нас, потому что все это увидите впервые. Вам этого хочется?
— Очень.
— И вы хотите, чтобы этот ваш кузен тоже поехал?
— Думаю, что он получил бы огромное удовольствие.
— Я не об этом спрашиваю. Пожалуйста, не считайте, что меня можно так легко одурачить, Кэтрин. Этот человек приехал сюда, чтобы сделать вам предложение, — это за десять миль видно. И если вы мне не верите, спросите у Люси. Она видела вас обоих, когда вы вчера ехали в город, и вечером сказала мне по телефону, что думает то же, что и я.
Люси не думала то же, что и Леон. Она думала так, как, ей кажется, Леон хочет, чтобы она думала. И иногда, незаметно, она подсказывала ему, что он должен думать. Кэтрин чувствовала что-то вроде удушья; как хорошо, что этой женщины не будет за завтраком.
— Вы можете поступать как вам угодно, даже если и пригласите Хью. В любом случае он может предпочесть поездить по побережью на автомобиле, пока меня нет. Антуан позвонил на ленч уже минут десять назад. Может быть, пойдем?
За столом они говорили очень мало. У Леона был угрюмый вид человека, погрузившегося в свои не особенно приятные мысли, и ей пришло в голову, что, хотя он часто третировал ее, иногда даже буйно, стуча кулаком по столу, он еще никогда раньше так не выглядел, как сейчас. Мрачность свидетельствовала о каких-то глубоко запрятанных, но тревожных мыслях, что было так не похоже на Леона. Обычно он сразу же выкладывал все, что было у него на уме, безжалостно экономя на словах.
Он велел принести кофе и сказал Кэтрин:
— Вы ведь еще ни разу не видели яхты? Может быть, поедете днем со мной — вы и Тим?