— Теперь на тебе нет твоих щегольских доспехов, кузнечик. И твоего чудо-меча я что-то не вижу! Как думаешь, кто из нас первым задерёт кверху лапки?
Я крутанул меч вокруг кисти и перехватил за обтянутую сыромятной кожей рукоятку. Грифон, трепеща от гнева, с презрением смотрел через плечо на Рыкова. Будь его воля, он бы долбанул его клювом прямо промеж глаз. Но я не собирался пользоваться помощью своего Родового зверя. Слово Бестужевых следует держать даже перед такими, как барон. Иначе грош ему цена.
— Посмотрим, — я чуть напружинил ноги. Посмотрим, как Рыков проводит свои дуэли. Кречет рассказал мне о Наследных Способностях барона, благодаря которым он всегда выходил победителем из подобных схваток один на один. Вопрос в другом, сможет ли он провернуть свой излюбленный фокус и краткосрочной телепортацией, находясь в доспехах Часового?
И тут среди замерших в напряжённом ожидании зрителей я увидел одного совершенно незнакомого мне человека. Который нисколько не был похож на Часового. Или вообще военного.
Невысокий, чуть раздобревший, одетый в скромный мундир и длинополое серое шерстяное пальто. Лет сорока, чуть лысоватый, с одутловатыми щеками и умными глазками. На первый взгляд он напоминал обычного клерка или бухгалтера. Этот неизвестный стоял рядом с Кречетом и Корнедубом. Поймав мой взгляд, он неожиданно одобрительно кивнул и прижал стиснутый кулак к сердцу.
Уж не знаю, кто бы это мог быть, но явно в предстоящей схватке он будет болеть за меня. Не обращая внимания на продолжающего нести какую-то полубезумную ахинею Рыкова, я встретился глазами с Алёной, которая, только чуть смежив веки, что-то шепнула мне одними губами. Перевёл взор на сестру.
Алиса, внезапно сверкнув своими глазищами, резко вскинула правую руку вверх и, перевернув сжатый кулак, указала большим пальцем вниз. Ее лицо потемнело от гнева и одного лишь её взгляда, брошенного в сторону закованного в броню Рыкова, было достаточно, чтобы понять, что она мне хотела сказать. Убей его. Без колебаний и сомнений.
— … приступим к танцу, мальчик?
Я снова посмотрел на бубнящего барона и пригласительно улыбнулся.
— Ты умрешь, Вениамин, здесь и сейчас. А твой прах и дух никогда не соединятся с твоими доспехами. Ты недостоин быть погребенным, как Часовой. И не достоин носить это звание. Тебя сожрут черви.
Злобно взревев, Рыков занёс огромный меч и как разъярённый носорог, громыхая броней, бросился на меня. Толпа зрителей выдохнула в едином порыве. Рывок барона был стремителен и неотразим. Словно выпущенное из пушки ядро.
Барон был опытным Часовым, сильным воином, и прирождённым убийцей. Высший аристократ, он пол жизни провел в силовой броне. И знал, как обращаться с огромным мечом. И, помятуя о нашей прошлой скоротечной схватке, постарается не допускать прежних ошибок.
И он думал, что против меня, бездоспешного и практически безоружного, у него прекрасные шансы на победу. Со стороны так и могло показаться. Даже несмотря на мою богатырскую стать и рост, вызывающие у зрителей невольное сравнение с капитаном Кречетом, как может обычный человек с жалким куском заострённой стали в руке противостоять несущемуся на тебя железному торнадо, одним ударом огромного клинка способного рассечь тебя надвое?
Конечно, я не собирался подставляться под триста килограмм атакующего меня зачарованного металла.
Это для всех остальных, особенно для не-Часовых, Рыков двигался стремительно и быстро. Но не для меня. Я плавным движением утек в сторону, пропуская барона. К его чести, он пролетел мимо не слишком далеко, вовремя затормозил, очень ловко крутанулся и уже мне пришлось отступать от просвистевшего перед самым носом кончика громадного меча. Черт, я немножко не учел совокупную длину руки Вениамина и его клинка. Осторожнее надо быть! Одно такое попадание по беззащитному телу и мало не покажется. А Грифон, повинуясь моему мысленному приказу, не станет меня защищать. Мы ведём честный бой. По крайней мере, с моей стороны.
Я начал отступать, двигаясь по кругу против часовой стрелки. Рыков неустанно атаковал. Его меч стремительными росчерками летал по воздуху. Он наносил немыслимой силы рубящие удары, иногда промахиваясь лишь на сантиметры. Не могло быть и речи, чтобы парировать его оглоблю своим клинком.
Я отступал, уклонялся, пригибался. Периодически кончик тяжёлого меча с отчаянным дребезжанием вонзался в гранитные плиты, застилавшие двор, выбивая каменную крошку. И тогда некоторые из окружавших нас зрителей непроизвольно вздрагивали.
Рыков был быстр и пока обходился без своих Способностей. Но я был еще быстрее и пока не испытывал особых проблем, уворачиваясь от его оружия. Однако что мне делать дальше? Брать его измором? Нечего и рассчитывать, что без помощи Грифона я смогу пробить своим мечом его панцирь. Сил-то мне, допустим, даже без зачарованных доспехов хватит. Но меч гарантированно сломается о покрытый защитными рунами прочнейший метал.