— Вашими стараниями, госпожа, я готов и впредь нести верную службу. Столько, сколько понадобится.
Вальпургия чуть улыбнулась, словно понимая завуалированный ответ графа без лишних слов.
— Ты получишь все, что я тебе обещала, Властимир… Или ты предпочитаешь, чтобы я называла тебя… По-другому?
Перумов чуть поспешнее, чем следовало, произнёс:
— Меня вполне устраивает это обращение, Верховная.
Вальпургия усмехнулась. Перумов, честно и открыто смотряший прямо на нее, удивился бы, если смог прочитать самые сокровенные мысли Вальпургии. Считавший себя в ее глазах верным до гроба союзником, он был бы раздосадован, узнав, что Ведьма не доверяет ему. Впрочем, Вальпургия не доверяла никому на свете. А со старого хитрого лиса станется вести собственную партию.
— Через два дня Рух нанесёт удар по Северному фронтиру.
Перумов торжествующе сжал кулаки:
— Так скоро?
— Да, сам Рок на нашей стороне. Созревание Титанов прошло успешее и быстрее, чем мы рассчитывали. И сейчас самое подходящее время, особенно когда Император отвернулся от своих же людей. В течение суток мы возьмем Лютоград. И это будет означать полную потерю всего Северного края для Империи. Следующий ход будет за тобой.
— Я не подведу, госпожа, — уверено пообещал Перумов.
Вальпургия, закинув ногу на ногу, поменяла позу. Старому графу показалось, что он потихоньку начинает понимать, из чего изготовлено необычное белое кресло, в котором сидела Ведьма. Из костей. Более всего похожжее на трон кресло было собрано из множества отбелённых человеческих костей.
— Потеряв Лютоград и убедившись в том, что ошибся в своих подозрениях на счет северян, Коренев захочет незамедлительно нанести ответный удар. Его поддержат верные сподвижники. И если ничего не сделать, он в не более чем через неделю сможет стянуть к границе достаточное количество войск.
Перумов задумчиво покачал седой новой.
— Царь не станет излишне оголять тылы и оставлять Столицу и южные земли без сильного прикрытия. В операции по освобождению Севера он сможет рассчитывать только на Орден Часовых и личные воинские части своих вассалов.
Вальпургия кивнула.
— Выдвинешься на север в качестве спасителя и получишь то, что я тебе обещала. Север будет твоим, Властимир. Мы же займём центральную часть Империи. К тому моменту, как ты обоснуешься на бывшей земле Герцогов Бестужевых, придёт время второго удара. В самое сердце Империи.
Перумов, хоть и отлично знал, что его апартаменты, как, впрочем, и все Имение, надёжно защищены могучими заклинаниями от любой прослушки, несколько нервно оглянулся.
— Слепок чувствует себя превосходно, госпожа. Созревание идёт полным ходом… Думаю, не позднее, чем через две седмицы он будет полностью готов.
В пурпурных глазах Ведьмы промелькнуло удовлетворение.
— Превосходно. Рух сработала на славу. Умная девочка. Все ее творения просто великолепны. Значит, две недели… Превосходно. Сами древние боги Хаоса нам благоволят. Через две недели у народа Империи будет новый правитель.
— Который наконец-то завершит войну с Ковеном, — позволил себе скупую заговорщицкую улыбку граф.
Вальпургия звонко расхохоталась. От ее смеха Перумов покрылся мурашками. Оборвав смех так же резко, как начала, Глава Ковена направила на собеседника тонкий изящный палец с длинным, будто покрытым черным лаком, ногтем и очень спокойным и будничным голосом заговорила:
— Время ведьм пришло, граф. Время взять всю власть над этим миром. И ничто не должно нам помешать. Ничто и никто. От тебя зависит так же очень многое. Наш давний союз наконец приносит свои плоды. Так что постарайся не подвести меня, мой друг. Любая оплошность сорвет наши планы. А мне бы этого очень не хотелось, понимаешь? Я могу наградить тебя так, как никто в этом мире, но могу и наказать. И тогда ты в полной мере узнаешь, что такое Бездна.
Вальпургия не повышала голоса, не злобствовала в угрожающем оскале. Но Перумова прошиб холодный пот. Внизу живота разрослась огромная ледяная глыба, а ноги вдруг стали ватными. На миг ему показалось, что Вальпургия видит его насквозь… И тогда ему стало по-настоящему страшно. Он почувствовал, что ещё немного и он напустит лужу прямо на дорогущий ворсистый ковер.
И тут, на ноги графа хлынула потерявшая все свои свойства лужа воды. Магическое зеркало, вместе с изображением Вальпургии, испарилось. От неожиданности граф громко и грязно выругался. За много лет он не испытывал такого страха. Он сам привык внушать своим подчиненным страх. И, оказавшись в их шкуре, здорово разолился.