— Нам уж случалось неоднократно терять малые корабли, — напомнил Корнедуб. — Я думаю, следует держать флот в пределах городской черты. Поднять в воздух и пусть поддерживают пушки бастионов своими орудиями. Нападающие всегда несут большие потери. Мы же не можем себе позволить подобную роскошь.
— Значит, все же оборона, — решительно произнёс начальник городского гарнизона. — Мы готовы. Все ворота закрыты, караулы усиленны вдвое. Ближе к вечеру на стенах установятся дополнительные дежурства. Я уже отдал приказ перетаскивать на западные стены и башни все оборонительные орудия. К подходу вражеского войска мы успеем установить по всему периметру западной стены двадцать пушек.
Барон Горь подхватил:
— Я уже отдал распоряжение открыть все арсеналы. Арбалеты, мушкеты, пистоли, все дальнобойное оружие доставят на стены. Стрелков у нас маловато, мы же не регулярная армия, но всех способных отличить стрелу от палки колбасы снарядим.
Корнедуб, довольно заворчав, добавил:
— Я уже наказал нашим доставать из загашников все игрушки и тащить на стены. Хм, скажу так, оружия у нас на порядок больше, чем людей. Добровольцы бы не помешали.
Кречет вопросительно уставился на наместника. Барон, почесав за ухом, неуверенно поморщился:
— Ничего не буду обещать. Но в Лютограде хватает бывших вояк. Кинем клич. Думаю, до истечения срока еще несколько сотен наберем, из тех, кто не забыл, как в руках меч держать. С провизией, водой, медикаментами да амуницией, как я уже говорил, проблем не будет. Лютоград крепкий орешек. И на измор нас просто не возьмёшь.
Кречет обвёл всех присутствующих прямым и открытым взглядом. Когда он заговорил, все замолчали:
— Скажу, как есть, друзья. Через два дня нам предстоит самое главное и решающее сражение в жизни. И что-то мне подсказывает, что удар Ковена будет чудовищен. Не будем распылять силы. Все уходим в полную оборону. От неё же и будем действовать. Перейти в атаку и сразить противника, если выстоим и силы останутся, всегда успеем. Для разведки обойдёмся двумя малыми кораблями. Капитан Раевский отправит пару самых резвых не далее, чем на десяток миль от города. Вполне достаточно, чтобы вовремя отследить врага, доложиться и сразу же пулей возвратиться обратно. Мы сделали все, что от нас зависит… Люди из ближайших деревь уже под защитой стен, мы предупреждены и готовы. Каждый из здесь находящихся знает, что такое смерть. Не раз видел и сталкивался. В таком уж месте мы живём. Северный фронтир это суровый край. Но его населяют суровые и мужественные люди. Мы с вами. И будь я проклят, если мы не обломаем Ковену все зубы. Наш друг и товарищ, Часовой Алексей Бестужев, в одиночку смог уничтожить целое огромное гнездовище страшных тварей. Убил одну из сильнейших ведьм, разрушил Яроград, и смог вернуться живым. И сейчас я по-прежнему рассчитываю на него. Сын моего погибшего друга, Александра Бестужева, в самое ближайшее время вернётся в Лютоград. И приведёт помощь… Да-да, не все из вас понимают, что происходит и о чем я говорю. Но поверьте, Ведьмы, решившие, что так легко сломают нам хребет и захватят наш дом, сильно ошибаются.
Алена Дорофеева, невольно прикусила губу, как только капитан заговорил о Бестужеве. Она надеялась, что никоим образом не выдаёт своей реакции. Но всякий раз, как только произносилось имя Алексея, она непроизвольно вздрагивала. И сама себя не узнавала.
Фёдор Корнедуб, благодушно усмехнувшись, хлопнул твердой ладонью по столу и громко сказал:
— Твои б слова, да богу в уши, Ярослав. Но я вот от себя добавлю, между нами, конечно… Ежели выдержим, да ещё и Рух пинка под сраку дадим, да имя своё в очах императорских своими подвигами во благо отечества отмоем, то я первый назову нашего Алексея настоящим Владыкой Севера! Как был он по крови наследным Герцогом, так и является им, и никак этого не изменишь…
На краткий миг в кабинете слышно было только, как потрескивает в очаге весёлый огонь, да звенит стёклами нелетающий на каменную башню холодный промозглый ветер. Корнедуб, невозмутимо встретив все брошенные на него пристальные взгляды, пожал плечами и залихватски подмигнул:
— А что? Я так считаю, что хорош-то нашей землице в сиротах ходить… Пора, это… Старые порядки взад вертать. Не зря же раньше Яроград Северной Столицей называли. Чем мы хуже?