Добровольцев набралось столько, что людей теперь хватило разместить по всей немалой протяжённости могучих крепостных сооружений. Под громадными чанами, заполненными кипящими смолой и маслом, не угасал жаркий огонь. Едкие запахи и клубящийся дым налетающий на город ветер уносил далеко на юг. В холодном воздухе гордо реяли и трепетали полотнища стягов и знамен. Ветер бессильно бился о железные шпили высоченных башен и тоскливо завывал в бойницах.
Сводные звенья арбалетчиков, лучников, вооружённых мушкетами стрелков и длинными пиками копейщиков рассредоточились по всей стене и четырём выходящим на запад башням. Рядом с бойцами постоянно находились готовые в любой момент подать стрелы или запасное оружие люди. Тут же лежали аккуратные вязанки из копий, полные колчаны арбалетных болтов и стрел, мечи, боевые топоры и щиты. Рядом с пушечными расчётами высились пирамидки из ядер и тщательно оберегаемые бочонки с порохом. В избытке было натасканно воды и просмолённых факелов, ящиков с песком.
То и дело между затянутых в кольчуги, куртки из варенной кожи и стёганные фуфайки с нашитыми железными бляхами бойцов сновали похожие на монахов редкие фигурки чародеев. Почти все, кто был так или иначе причастен к волшебному искусству, встали на защиту родного города. Их легко было узнать по утеплённым балахонам, с надетыми поверх кольчугами или плотными армейскими куртками, и наброшеным на лысые головы капюшонам.
Через каждые десяток шагов среди обычных воинов высилась огромная, закованная в несокрушимую зачарованную броню металлическая фигура Часового, вооружённого громадным клинком или чем-то ещё, столь же огромным и неподъёмным для обычного человека. Воины Тринадцатой Стражи замерли, словно стальные истуканы, мерно гудя приводами силовой брони. Каждый из могучих гигантов отвечал за определённый участок стены. Для этого наверх подняли три сотни Часовых. Еще сотня расположилась внизу, на освобождённой от всего постороннего площади, в случае чего готовые несокрушимым железным препятствием встать перед воротами, если они падут.
Но любой, кто видел ворота Лютограда и здоровенную, сваренную из железных прутьев толщиной с руку, опускную решётку, преграждающую вход в город, понимали, что обычным тараном тут не обойдёшься.
Военные воздушные суда, растянувшись слегка изогнутой дугой, зависли близ города, выйдя на сотню ярдов вперёд за стены. Тут рассчет бы вполне понятным. Если вдруг какой из кораблей будет сбит, лучше ему упасть за пределами городской черты, на полностью расчищенные от любых насаждений вокруг поля, чем на крыши домов и головы горожан.
Стояла промозглая холодная погода. Солнце уже не видели третий день. Всё усиливающийся ветер практички непрерывно дул с севера, говоря, что не за горами суровая зима, готовая вот-вот нагрянуть на фронтир из Безлюдных земель.
Сразу над воротами, почти по центру оборонительных редутов, то и дело бросая напряжённые взоры в западном направлении, на широченном каменном навершии стены стояли командующие защитой Лютограда.
Ярослав Кречет, Фёдор Корнедуб, Рогволд, Алёна Дорофеева и Всеволод Рохлин.
Рогволд, в длинной кольчуге поверх традиционного плаща чародея, с непокрытой головой и несколькими усиливающими чародейскую мощь амулетами на груди. Кречет, закованный в свою капитанскую броню, похожий на невероятных размеров железного колосса. Его знаменитый чудовищный молот был прислонен к зубцу парапета. Вынужденный облачиться в броню сержант Корнедуб с исполинского размера глефой, задумчиво жевал кончики седых усов. Тускло сверкающая несколько изящными по сравнению с другими Часовыми зачарованными доспехами сержант Дорофеева придерживала железной перчаткой новенький рунный меч, только недавно покинувший горн кузни. Совсем рядом расположился ее личный десяток Часовых, которых она не отпускала далеко от себя, а главное, от командующего Корпусом Тринадцатой Стражи. Их первостатейная задача была охрана капитана Кречета.
Рохлин, в коже и кольчуге, с надетым поверх стальным панцрем и наброшенным на голову кольчужным подшлемником, положил руку в боевой рукавице на эфес полуторного меча. Начальник гарнизона не скрывал своего удовлетворения, наблюдая за тем, как грамотно и толково, а главное, вовремя, была организована оборона города. Некоторых из поднявшихся на стены добровольцев он знал уже давно, ещё когда они служили под его началом в гарнизоне Лютограда.