Чуть поодаль, испуганно поскуливающей и ворчащей толпой сбились неполные шесть дюжин младших детей Орды. Они держались рядом с ожидающими Рух носилками. Там же стояли и два последних хагера, зажав в мощных когтистых руках развёрнутые чудовищные хлысты. Ак-Йос и Акул. Рух лично приставила их приглядывать за нечистью и изрядно нервничающими носилками. В окрестном воздухе витало столько отголосков пробуждающейся темной силы, настолько ощутимой и густой, что твари запросто могли сорваться с цепи и наделать лишнего шума.
Набегающий ветер развевал длинные чёрные волосы Рух. Возбуждено облизывая губы, она не отрывалась от вскипающего огромными алыми пузырями кровавого месива. Вспучиваясь, тёплая жижа выплёскивалась на берег, забрызгивая обнажённые ноги Ведьмы.
Рух вскинула обе руки вверх. Над подлеском, в угрожающе клубящихся тучах блеснула ослепительно яркая бело-голубая молния. Ударил чудовищный раскат грома. Молния сорвалась с небес и атакующим шипящим копьем врезалась в поверхность котлована, взметнув завесу багрового тумана.
А затем Колыбель Сотворения резко, как по команде, успокоилась. Ее поверхность вновь стала гладкой и безмятежной. Рух, сжав кулаки, хищно раздула ноздри. Ну же…
И когда, медленно прорываясь сквозь густую вонючую жижу, над поверхностью кошмарного озера начали вырастать первые огромные, похожие на исполинских размеров валуны, головы вздымающихся Титанов, с которых потоками стекала алая жидкость, Рух разразилась торжествующим безумным громким хохотом.
Ветер подхватил ее неистовый смех и разнес по всей округе, возвещая о том, что Титаны проснулись.
Глава 12
Новый рассвет на западной стене приготовившегося к вражескому нападению Лютограда почти ничем не отличался от предыдущего. И обещал превратиться в такой же напряжённый и томительный в ожидании неизвестной опасности день. Последнее обстоятельство не очень нравилось капитану Тринадцатой Стражи Ярославу Кречету. Он отлично понимал, что излишне долгое ожидание негативно влияет на боевой дух защитников, особенно обычных горожан, которые добровольцами пошли на бастионы.
Но здесь от них мало что зависело. Он одновременно и надеялся, что длительное ожидание чрезмерно не затянется и страшился его окончания, не зная, с чем им всем придётся столкнуться…
Кречет стоял над запертыми воротами. Одна из множества фигур, усеявших стену и прячущихся за парапетом. Закованный в громоздкую несокрушимую броню, гигантский Часовой пристегнул шлем к поясу и повернулся к Рогволду. Они вдвоём поднялись на стену с первыми проблесками зари и оставались наверху вот уже почти два часа. За это время фактически ничего не изменилось. Все то же угрюмое и тягостное ожидание.
Свист холодного ветра, давящие на плечи сизые тучи, доносящаяся от огромных бурлящих чанов едкая вонь смолы и подгоревшего масла. Хмурые и нестороженные лица десятков и сотен, расположившихся по всей огромной каменной стене защитников города.
— Если наша, хм, разведка не подвела, то подхода врага следует ожидать не раньше следующего дня, — осторожно заметил Рогволд, провожая прищуренным взором пролетевшего высоко в небе стервятника. — И от Бестужева ни слуху ни духу… Не нравится мне все это, Ярик, ох, как не нравится.
Кречет, загудев броней, поднял закованную в металл руку и указал на запад.
— Наши воздушные разведчики пока тоже молчат. Однако ночью был доклад о налетевшей на приграничную зону грозе. А корабельные маги как-то одновременно почувствовали себя очень нехорошо.
— Гроза? — недоуменно вскинул брови чародей. — Нехорошо себя почувствовали? Были бы на рейдерах путевые маги, они бы сказали на порядок больше. Проклятье, от нас до чёртового котлована слишком большое расстояние, чтобы я мог что уловить! Олухи! Нехорошо себя чувствуюешь, если тухлой селедки объешься!
— С вашего позволения…
Командующий Стражей и главный боевой чародей Цитадели круто повернулись и грозно уставились на подкравшегося со спины тощего юнца, с нелепо оттопыренными ушами и лысой головой. Он кутался в толстый чародейский балахон и едва не тонул в большой, явно не по размеру, проклепанной кожаной куртке.
— Твардовский, каких бесов ты подслушиваешь? — с досады едва не сплюнул Рогволд.
Юноша, упрямо выпятив подбородок, сжал тонкие губы и, немного боязливо посматривая на подобного железному колоссу Кречета, торопливо сказал: