— Я не специально! Просто услышал, о чем вы говорите с капитаном, мэтр Рогволд. Я… В общем, накануне вечером, когда смеркалось, я тоже почувствовал некие возмущения в магическом эфире. Сглаженные расстоянием, приглушенные. Но они были.
Кречет с подозрением покосился на едва не втянувшего голову в плечи юношу и проворчал:
— Рогволд, парнишка хочет сказать, что учуял то, на что не оказались способны ни ты, ни Трофим.
Рогволд, вопреки ожиданиям капитана Стражи, придирчиво смотрел на Твардовского.
— Ты уверен? Не приснилось, часом? Мне, бывает, тоже всякое снится.
Корабельный маг вспыхнул до кончиков ушей, но твёрдо сказал:
— Не приснилось. Больше всего это было похоже на точечный, резкий выброс энергии, одновременно с самой мощной грозовой вспышкой. Словно что-то оседлало молнию и в течении секунды вырвалось на свободу, усиленное во множество раз. Один стремительный молниеносный выпад.
Рогволд, как-то странно посмотрев на Твардовского, вместо ответа прошёл к парапету и, остановившись между зубцами, сложил руки на груди. Наклонил голову набок, повертел в разные стороны, словно к чему-то прислушиваясь. Чародей что-то неслышно бормотал.
Недоуменно смотревший на него капитан Кречет перевел тяжёлый взор на окончательно сникшего Михаила.
— Я что-то не то сказал? — сдавленным голосом просипел тот.
— Да все в порядке, — успокоил его Кречет. — Рогволд просто не может сдержать слез от осознания того, какая у нас, оказывается, талантливая молодёжь подрастает. А ведь мы уже давно решили, что нам сюда только вторсырье присылают!
Вытаращив глаза, не зная, обижаться или смеяться, Твардовский счёл за лучшее вообще промолчать. Рогволд, резко отвернувшись от парапета, с огромной тревогой на враз побледневшем лице громко сказал:
— Мальчишка прав, капитан! Не знаю, как ему удалось, но… Дьявол!
Чародей схватился за виски и чуть смежил веки. Через многовение он распахнул глаза и, ошарашенно глядя на Кречета с Твардовским, воскликнул:
— Сообщение от наших разведчиков! Началось!
Твардовский едва не пошатнулся. Кречет, подхватывая боевой молот, быстро спросил:
— Детали?
Рогволд, делая разминающие жесты руками, скривившись, произнёс:
— Наши разведчики уже мчатся обратно. Скоро мы их увидим. Армия Рух уже пересекла границу и движется в нашем направлении. Идут, никуда не сворачивая. Миновали Имение Бестужевых на севере, Латку. На их пути только Кленовка и осталась.
Кречет понимающе кивнул, чувствуя, как по венам забурлил адреналин, а в голове проясняется, как всегда с ним случалось в предверии скорого боя.
— Торопятся и не желают отвлекаться на лишние мелочи. Хотят нас нахрапом взять, чуть ли не с марша. Велика ли армия, не передали?
Рогволд, снова зажмурившись и касаясь пальцами висков, прошептал:
— Наши на этот раз не сплоховали, задали дёру, как только увидели приближающуюся нечисть… Опережают их на несколько миль…
Внезапно замолчав, Рогволд с недоумением посмотрел на в нетерпении скрипящего металом бронированных перчаток по железной рукояти молота капитана Стражи.
— Они успели приметить Рух. Два десятка хагеров…
Кречет невесело присвистнул. Двадцать хагеров это серьёзно. Но не смертельно. Далеко не критично для хорошо защищённой крепости. А вот то, что Рух лично возглавила войско, уже намного хуже.
— Что за чудовищ она ведёт? Сколько их?
Рогволд, вытерев рукой внезапно вспотевший лоб, совсем тихо произнёс:
— Либо я что-то не так понял, либо наши ротозеи сами не поняли, что увидели. Говорят, что идущих вслед за Рух тварей всего три десятка.
Твардовский, подавившись так и не высказанным вопросом, неразборчиво замычал. Кречет недоверчиво нахмурился. К ним уже начали с любопытством поислушиваться отирающиеся неподалёку бойцы из десятка сержанта Дорофеевой и парни из ближайшего артиллерийского расчёта.
— Три десятка всего?!! Быть того не может.
— Очень огромные, говорят, — с нарастающей тревогой выдавил Рогволд. — Дескать, таких мы еще не видели. Громадины. Настоящие великаны.
— Прямо уж и великаны! — снова недоверчиво хмыкнул Кречет. — Неужто больше мясников или ездовых тварей Ведьм?
Рогволд, пригладив висящие на груди амулеты, дёрнув щекой, сказал:
— Навскидку до двадцати метров в высоту. А то и выше.
Твардовский не удержался от испуганного возгласа. Кречет, мрачно посмотрев в сторону невидимой отсюда осквернённой границы, перевёл взгляд на внезапно показавшиеся ему не такими уж высокими и несокрушимыми башни, и, стиснув зубы, процедил: