Чудовищная конструкция из живых тел была порождением самой чёрной и безумной магии Ведьм. Собранные из несчастных людей носилки жили, питаемые жуткой магией, страдали и служили своей госпоже.
Твардовский увидел несколько выглядывающих из переплетения конечностей деформированных голов с раскрытыми в беззвучном крике ртами и тупыми скотскими глазами, в которых ничего не отражалось.
Не выдержав, Михаил крепко зажмурился и отвернулся. К его горлу подошёл неприятный едкий комок. Он едва удержался, чтобы не сблевануть прямо со стены. А потом он услышал громкий голос подъехавшей к городу Ведьмы.
— Жители Лютограда! Меня зовут Рух!
По огромной стене пробежал очередная волна изумлённых и испуганных голосов. Одно дело слепо предполагать, и совсем другое узреть воочую. Многие тешили себя надеждой, что если и придётся сражаться с Ведьмами, то с кем-то наименее значительным. Но сейчас напротив города стояла та, кем почти всех пугали еще с самого детства. Одна из сильнейших Верховых Ведьм Ковена. Рух. Собственной персоной.
О колоссальных силах и могучей чёрной магии Главных Ведьм Ковена ходили легенды. И люди прекрасно понимали, что супротив такой могущественной ведьмы одной стали будет маловато. Вся надежда на мощные оборонительные чары, защищающие крепостные стены и ворота, да на немногочисленных городских волшебников.
Твардовский, снова выныривая из-за парапета, один из сотен прильнувших к внешней стороне стены, нервно хихикнул. Чародеи! Да все они всё равно что беспомощные котята по сравнению с Рух! Пусть с виду Ведьма и была похожа на обычную стервозную бабу, но перед глазами Твардовского едва не вспыхнуло, когда он попытался посмотреть на Ведьму, используя магическое око. Она источала такую мощь, такую затаённую, дремлющую до поры прорву черной колдовской силы, что любые потуги одолеть ее в чародейском поединке будут выглядеть просто смешными.
Выпрямившись во весь рост, опираясь босыми ногами на служащие сиденьями голые спины склеенных в самых невероятных позах превращённых в живую повозку людей, Рух обвела возносящиеся на сорок метров стены и башни города-крепости насмешливым взглядом. Взглядом довольной и прожорливой паучихи, которая почуяла, что в расставленные ею сети угодила вкусная и жирная муха. Которая, отчаянно трепыхаясь, тем не менее будет съедена.
— Вы знаете, кто я такая! А значит, знаете, что обречены. Я возьму ваш город. Обращу выживших в рабов. Ваши дети и близкие станут утехой ненасытных утроб Титанов. Остальные будут покорно ждать уготованной им участи. Но я готова даровать жизнь и свою милость тем, кто присягнет мне на верность и обратит свое оружие против своих же товарищей. Те, кто рискнет, и их семьи будут жить. Обещаю. Мне нужны верные и толковые слуги. Слышите меня, защитники города? Даю вам час на раздумье. По истечению которого я приду и все равно возьму Лютоград. И тогда пощады не будет никому.
Твардовский, закусив губу, крепко переплёл затрусившиеся руки, складывая их на груди. Рассчёт Рух был понятен. Дать час на размышление, чтобы за это время посеять в душах самых податливых и испуганных зерна сомения и безнадёги. Чтобы, чем дольше человек думал, тем выше становился шанс, что он придёт к страшному выводу, что в предложении Ведьмы что-то есть…
Совсем недалеко от Твардовского раздался громкий и звучный голос, ревущий не слабее боевого горна. Его, наверно, услышали и на самых дальних башнях всей западной стены.
— От имени жителей Лютограда говорю я, капитан Тринадцатой Стражи Корпуса Часовых Ярослав Кречет! Ты ошиблась, Ведьма.
Гневно сузив глаза, Кречет, огромной металлической башней застыв на самом краю парапета, сверху вниз смотрел на Рух. Его голос был подобен грому среди воцарившейся зыбкой тишины.
Рух, задрав голову, одарила Кречета ядовитой змеиной улыбкой. Ее глаза приобрели угрожающий багряный оттенок, а черты лица заострились.
— Я очень много наслышана о тебе, капитан! Ты давно стал живой легендой среди Орды. Погубил достаточно жизней наших детей.
— Значит, ты понимаешь, что я не привык разбрасываться словами, — в голосе Кречета сочилось ледяное презрение. Его глаза двумя кинжалами впивались в Рух. — Ты напрасно готовила свою речь. В Лютограде нет предателей и малодушных слабаков. Ты пришла не по адресу. Выбрала не тот город.