Сверкнув зелёными глазами, Брага невесомой походкой подбежала к арке окна и выпрыгнула в ночь.
Вальпургия, разорвав связующее с Брагой волшебное плетение, сложила тонкие изящные пальцы. Превосходно. Голозадая стервочка оказалась в Столице даже быстрее, чем можно было представить. Видимо, предстоящее задание показалось ей стоящим самого пристального участия.
Усмехнувшись, Верховная покачала головой. Главное, чтобы в порыве неуёмной любовной страсти Брага не забыла о том, для чего ее оправили в Столицу. В том, что ведьма попутно почешет передок, Вальпургия не видела ничего зазорного, лишь бы личностные увлечения Браги не шли вразрез с их общими делами.
Вернувшись на огромное, увенчанное балдахином мягкое ложе, на перинах которого запросто могли разместиться десяток человек, Вальпургия, приняв расслабленную позу, прикрыла фиолетовые глаза. В противовес распространенному мнению, она без особых проблем переносила солнечный свет. И день для неё ничем не отличался от ночи. И зачастую именно ночью она предпочитала оставаться в своей опочивальне и отдыхать.
Глава Ковена ценила время. Но еще больше она ценила себя. Свои планы и стремления. Цели. А чтобы их достичь, лишняя спешка была совершенно ни к чему. В отличие от людей, чей век был короток и скоротечен, они, Высшие ведьмы, жили на порядок дольше. Намного дольше. И некоторые из тех, кто сто лет назад оказался а этом плане бытия, пришли сюда уже глубокими, по меркам здешних обитателей, древними старухами.
Многие удивились бы, узнав истинный век главы Ковена и других Высших, входящих в круг Избранных. Их возраст был помножен на невероятные знания, опыт, силу и могущество, что были взрощены в ином мире и насыщенны энергией первозданного Хаоса.
Вальпургия не сильно любила вспоминать прошлую жизнь. Теперь все, что она имела и к чему стремилась, было сосредоточено здесь, в этом пласте реальности. Таком жирном, во многом еще неизведанном, очень податливом, огромном мире. Скверна чувствовала себя здесь очень неплохо, пусть и плодилась не такой скоростью, как в родном измерении. А сколько тут было ресурсов… Воистину обетованный край для тех, кто мог все взять в свои руки.
Так же Вальпургия не любила вспоминать о давних, допущенных ошибках, многие из которых так и остались непоправимыми. И не любила думать о тех проблемах, которые с некоторых пор остро встали перед Ковеном. И о которых было известно лишь немногим избранным.
Даже самая могущественная ведьма иной раз не хотела признаваться самой себе, что боится того, что они, возможно, всего лишь возможно, может быть… Если что-то пойдёт не так, проиграют эту затяжную, вылившуюся в столетнее противостояние, войну людям.
— Ты встревожена. А мысли твои чернее самой первородной Тьмы.
Раздавшийся совсем рядом голос заставил Вальпургию открыть глаза и повернуться на бок. К тому, кто лежал рядом с ней на огромном ложе и внимательно смотрел, сверкая в темноте яркими жёлтыми глазами.
— Ты волнуешься? Считаешь, что Рух не сможет справиться?
Вальпургия, обнажив в ласковой, как поцелуй скорпиона, улыбке острые зубки, проговорила:
— Рух лучшая из дочерей Ковена. Плоть и кровь Орды. Кто, если не она? Ты же знаешь, как я к ней отношусь. Она мне все равно что родная дочь. И только по этой причине я нахожусь здесь, в постели с тобой, а не на севере, ведя вместе с ней Пробудившихся на штурм Лютограда. Я точно знаю, что она справится. И что через сутки север будет наш.
Лежащее рядом с ведьмой существо негромко усмехнулось. Его голос был определённо мужским, низким и вкрадчивым. Вполне заурядным. Но было в нем что-то, что заставляло прислушиваться к его владельцу. И Вальпургия, деля с ним многие сокровенные тайны, всегда спрашивала его совета. И не разу не пожалела об этом.
— Меня волнует наш союзник. Граф Перумов.
Жёлтые глаз понимающе моргнули.
— Старый хитрец тревожит и меня. Но у него есть один огромный недостаток.
— Обычно у людей их больше. И какой же? — Вальпургия с чем-то, похожим на нежность, смотрела на своего собеседника.
— Он считает, что самый умный. И рано или поздно обхитрит самого себя. А до той поры старый граф будет продолжать верно служить и исполнять твои приказы. Поверь, он сделает всё от него зависящее, чтобы поддержать нас в нужный момент. И нанесет удар в спину Императору, когда придёт час.
Вальпургия, потянувшись, перевернулась на живот и сказала:
— Потому я отправила приглядывать за ним Брагу. Сейчас мы не имеем ни малейшего права на ошибку. И если Перумов взбрыкнет или же напортачит, я собственноручно вырву ему его гнилое сердце.