Покончив с Глебом, который, очнувшись в указанный Трофимом срок, с пеной на губах, зарычав, едва не бросился на нас, мы вышли из камеры. Бессильно рухнувший на охапку соломы искалеченный Часовой сдавленно зарыдал. Трофим авторитетно заявил, что это последствия перенесенного действия колдовского зелья, помноженного на погружение в Глаз морока. Не знаю, но мне на секунду даже стало жалко его. Но только на секунду. Я знал, что моя рука не дрогнула бы, занося над предавшим нас человеком меч.
Когда мы вошли в находящуюся по соседству точно такую же камеру барона Рыкова, высокородный узник встретил нас злобной ухмылкой и удивил первой же фразой:
— Я готов вам всё рассказать. Но в обмен на моё признание вы выполните мое единственное условие.
Капитан Кречет, хмыкнув, с сомнением покосился на взъерошенного, небритого, растерявшего весь лоск и апломб аристократа, и спросил:
— И чего ты желаешь взамен, Вениамин?
Рыков, безумно ощерившись, ткнул в меня заскорузлым, с грязным ногтем, пальцем и с ненавистью выпалил:
— Его!
Глава 3
Звякнув тяжелыми цепями, Рыков, продолжая злобно пялиться на меня, прислонился спиной к каменной стене.
— Я согласен дать показания. Заранее. Под протокол в присутствии свидетелей. И даже поставить свою дворянскую подпись…
Подняв окованную железным кольцом правую руку, он с усмешкой потер колючий подбородок и сделал нервное движение челюстью, словно языком проверяя количество оставшихся после встречи с кулаком капитана Кречета и щипцами добрейшего Трофима зубов. Самого заветного, стараниями последнего, по счастью, уже не было.
— Я не обмениваю своих людей на заведомо ложные показания изменников и преступников, — отрезал Кречет. — Мой ответ — нет.
Ничуть не расстроившись, Рыков пожал плечами.
— Разве я сказал о заведомо ложных показаниях, капитан? Клянусь честью своего Рода, что я расскажу всё, без утайки, что будет в моих силах и что вас заинтересует. Если, конечно, вы зададите правильные вопросы. Но наперёд вы предоставите мне этого молодчика. Я требую дуэли. Вызываю его как дворянин дворянина. Не струхнешь, Часовой? Ты же так не любишь, когда тебя кличут позорной фамилией. Вот и докажи, что в тебе не зря течет кровь Великих Герцогов.
Я опередил рвавшегося к пленному барону сжимающего кулаки сержанта Корнедуба и с показательным участием спросил:
— Неужели несколько дней в холодной прочистили тебе мозги, Вениамин? Тебе нужен я? Предупреждаю, ты не совсем в моём вкусе.
Рогволд, хмыкнув, переглянулся с Трофимом. Тот тихо пробормотал под нос:
— Наверно все же придётся обходиться по старинке. Раскаленные клещи и костедробилка дают иногда неплохие результаты…
Рыков сделал вил, что ничего не услышал и с вызовом уставился на меня, полыхая ненавистным взглядом. Его губы, задергавшись в неприятных изгибах, обнажили оскаленные зубы.
— Неужели испугался, щенок?
Кречет, изогнув бровь, вопросительно посмотрел на меня. Корнедуб же, воинственно топорща усы, рявкнул:
— Да что мы цацкаемся с этой падалью? Я ему счас такого леща закачу, враз запоет, как соловей!.. Мало тебе капитан фонарей наставил, сосунок⁈.
На плечи рвущегося в бой сержанта упали огромные лапищи Кречета. Человек послабже рухнул бы на пол. Я поднял вверх руку, уловил короткий соглашающийся кивок капитана и спросил:
— Твои условия, Вениамин? Как ты себе приставляешь нашу сделку?
Торжествующе ухмыльнувшись, словно выиграл в лотерею жизнь и свободу, Рыков размеренно зановорил, словно никуда не спешил и впереди у него была целая вечность. Наверняка перед его затянутым поволокой накатывающего безумия взором проплывали сладостные картины моего вспоротого брюха или перерезанной глотки.
— Другой разговор, Часовой… Совсем другой. Признаю, не ожидал от вас, особенно от тебя, такой прыти. Уважаю. Без дураков. Наш общий знакомый наверняка сейчас кипятком ссыт от злости. Хотя даю гарантию, что на людях он и бровью не поведёт!
— И будешь готов так легко его сдать? — усмехнулся я, вызвав в ответ широкую ухмылку.
Рыков звонко щёлкнул пальцами и воскликнул:
— Сейчас моя жизнь стоит для Перумова не больше этого щелчка! Я отработанный материал, как и все, кто шпионил для него, и кого вы повязали. Ловко сработали, ловко… Перумовы всегда покровительствовали Рыковым. Наш дом не самый сильный среди Великих Родов, чего уж там скрывать. А мы привыкли платить по счетам. Конечно, я понимаю, что отсюда мне уже не выйти. Вы ли меня казните или секира царского палача. Или же сам граф, недовольный мною, подошлёт убийц. Но напоследок я хочу потешить себя. Ведь уходить, зная, что не отказал себя в сущей малости получить удовольствие от посмертных хрипов своего врага, намного веселей… Согласен, парень?