Фон Шнайдер на миг встретился со мной печальным взглядом и добавил:
— Но, к моему глубочайшему сожалению, я далеко не всесилен. И не всех смог вырвать из когтей смерти. Иногда и самая лучшая медицина оказывается бессильна.
Несколько нервно закашлявшись, Рогволд, сам все еще бедный и осунувшийся, как неизлечимо больной, покачал головой. Ему, как опытному и сильному чародею, побольше других было понятно, что хирургические таланты в некоторых аспектах не отличимы от настоящей магии.
Кречет исподтишка покосился на меня, словно предоставляя возможность далее самому продолжать весьма щепетильный разговор с приезжим столичным кудесником.
— Доктор Фон Шнайдер, нам крайне необходима ваша помощь, — без дальнейших экивоков обратился я к хирургу. — Знаю, что не вправе требовать от вас более того, что вы уже сделали, но мне кажется, что только такой человек, как вы, и можете нам помочь.
Герхард, если и удивился моей просьбе, ничем этого не выдал. На миг сверкнув понимающими умными глазами, он негромко произнёс:
— Я уже знаю, что вы на редкость прямой и откровенный молодой человек. И если о чем-то просите, значит, дело и впрямь первостатейной важности. Я вас слушаю. И если выполнение просьбы будет в моих силах, то помогу.
Твардовский, несколько смущаясь, стоял в сторонке от нас, прислонившись к забраному кованной решёткой закрытому окну и с восхищением таращился то на меня, то на всех остальных. Не иначе, мы в глазах худощавого лопоухого юноши выглядели сошедшими с небес древними героями, решающими ни много ни мало, а судьбу человечества!
Кто знает, возможно, он в чем-то и был прав. На кон сейчас поставленно очень много. Необходимо раз и навсегда выбрать нужную стратегию, плоды которой приведут нас к окончательной победе. Как над внешним врагом, так и над внутренним.
— Нам нужно, чтобы вы заставили заговорить одного… Ммм… Одно существо. Мы хотим допросить его.
Герхард Фон Шнайдер медленно обвел нас, как мне покалось, весьма заинтригованным взглядом. Мы же, храня напряжённое молчание, в ожидании пристально смотрели на него. Отхлебнув из кубка вино и посмаковав напиток, доктор вкрадчиво сказал:
— Как я понимаю, речь идет о неком, скажем так, пленнике. Из которого вы хотите вытащить интересующую вас информацию. Простите меня, друзья, но разве чародеи Часовых не имеют своих способов развязывать языки? О некоторых из них даже мне известно.
Герхард с изрядной хитринкой посмотрел на меня. Рогволд, немного покраснев, переглянулся с невозмутимым Кречетом и что-то пробормотал под нос. Я, не церемонясь, рубанул:
— Доктор Фон Шнайдер, вы правы. Именно такого рода нам и необходима помощь. Вся беда в том, что тот, кого мы хотим допросить, мертв!
Все находящиеся в кабинете капитана Часовых Тринадцатой Стражи замерли. В том числе и сам приглашённый на собрание гость. Герхард медленно повернул ко мне седовласую голову. Кажется, наконец-то мне удалось пробить зияющую брешь в его непробиваемой броне олимпийского спокойствия и невозмутимости. Глаза врача удивлённо расширились.
— Алексей, вы сказали — мертв?
Я мрачно кивнул и усмехнулся:
— Мертвее не бывает, Герхард. Я сам отрубил этой твари голову. Одна из глав Великого Ковена, вторая по силе Ведьма иномирного вторжения, Рух. Нам нужно, чтобы вы заставили ее заговорить. Представили нам возможность допросить её. Очень хотелось бы задать этой сдохшей суке несколько вопросов. Пока еще ее голова не превратилась в сгнившую тыкву.
И снова столичный доктор смог нас удивить. Он не стал продолжать изумлённо пялить глаза, возмущеннно восклицать и кричать, что подобное совершенно невозможно. Герхард на несколько секунд погрузился в молчание, задумчиво поигрывая ополовиненным кубком. Наконец он так же задумчиво произнёс:
— В каком состоянии тело этого существа? В первую очередь меня волнует голова.
Рогволд, откашлявшись, быстро ответил:
— В идеальном, мэтр. Я сразу же наложил на отсеченую голову Рух самые сильные охранные чары, которые способны сохранять ее плоть нетленной в течении недели.
Уже быстро, собрано и по деловому, Фон Шнайдер заговорил, пристально глядя на нас.
— Это очень замечательно. Малейшее загнивание органов, повреждение головного мозга, ставит поставленную задачу из разряда сложных в категорию невыполнимых. Но если все обстоит именно так, как вы говорите, шансы есть.
Обрадованный, я откинулся на спинку табурета. Хвала всем святым, неужели у нас сработает⁈ Потрясённый более всех, сержант Корнедуб после слов доктора возбуждённо воскликнул: