— Петро, если ты ещё раз уронишь ключ в эту жижу, я тебе его вместо свечи вкручу. Вот именно по самые твои… помидоры! — прозвучали угрозы со стороны соседнего капонира.
По всему периметру аэродрома угадывались силуэты самолётов. Никаких открытых источников света не было, но под чехлами или в нишах шасси иногда мелькали слабые огоньки от ручных фонариков.
Я отстегнулся, снял лямки и планшет с колена. Как раз в этот момент слева от меня взобрался на крыло Акимович с фонарём.
— Николаич, чаво не спится тебе? На ночь глядя прилетел.
— Там спать негде, вот и прилетел, — улыбнулся я и начал вылезать из кабины.
Спустившись вниз, я сдал самолёт и пошёл с Акимовичем по стоянке в направлении уже моего штатного ЛаГГа.
По пути мне попалась группа техников у одного из истребителей. Они пытались провернуть вал ручным стартером.
— Крути давай! Что ты за ручку держишься, как за мамкин подол. Это мотор, а не швейная машинка!
С другой стороны стоянки кто-то отчаянно тоже возмущался.
— Кто фонарь спёр? Я сливной кран на ощупь ищу, как юнец на первом свидании с девчонкой.
Мы шли со старшиной медленно, вслушиваясь в столь интенсивный «радиообмен» инженерно-технического состава.
— Двенадцать самолётов, Николаич. До утра будем работать.
— А батальон помогает? — спросил я.
— Конечно. Поднести, подать, ну и не мешать. Вот по такой формуле работаем. Кстати, ты ж не бачил те четыре ЛаГГа, что Иваныч Коровин со своей группой пригнал.
Если прилетела вся моя эскадрилья, а потом ещё четыре самолёта, тогда кто эти лётчики, что их пригнали? Получается, что весь полк рассадили на самолёты и ещё кого-то добавили.
— Нет. А что за ЛаГГи?
— Пойдём. Хоть трошки посмотришь. Странные вообще машины, — ответил Акимович, и мы прошли чуть дальше по стоянке к отдельно стоящим самолётам.
Пока мы шли, я пытался понять в чём странность новых самолётов по рассказам Акимовича.
— Да дюже непонятно, накой он нужен… тяжёлый. Пушка эта громадная, три бака всего оставили, но зато эти… предкрылки поставили. Может я трошки чего не понял, Николаич. Ты у нас «голова» и сам разберёшься, куда эти «дрыны» применять, — сказал старшина, махнув рукой.
— А почему «дрын»? — улыбнулся я.
Мы как раз подошли к самолётам и остановились.
— Да вот почему, — ответил Акимович, включил фонарь и подсветил мне носовую часть ЛаГГа.
В свете я увидел массивный ствол, выступающий прямо из кока винта. Похоже, что это 37-миллиметровая пушка Ш-37, и при всех возможных проблемах с манёвренностью, это было неплохим подспорьем в работе по земле.
Такой калибр превращал наш истребитель в «деревянный» штурмовик.
— Ну не «дрын», а всё же «летающая пушка». Вон и один пулемёт БС оставили, — сказал я.
— Оставили. Зато для этой пушки 20 снарядов только влезает.
— Лучше, чем ничего. При большом желании 5–7 танков, а то и все 10 можно подбить. А если звеном отработать, то это и в четыре раза больше, — мыслил я вслух.
Я подошёл к правой консоли и провёл ладонью по передней кромке крыла. Действительно, на этом самолёте были автоматические предкрылки. Это колоссальный плюс при пилотировании. Они не давали столь тяжёлому ЛаГГу свалиться в штопор на крутых виражах.
— Значит, одобряешь, Николаич? — спросил старшина Донских, когда я закончил обход самолёта.
— А почему бы и нет. Боюсь, что наша задача на ближайшее время — работа по земле. Так что, это лучше, чем одними «эрэсами» стрелять.
Закончив общение с Акимовичем, я пошёл в штабную землянку, где днём виделся с командиром БАО Болтовым. У входа как раз стоял и сам интендант 3 ранга, докуривая папиросу.
— С прибытием! Как там в штабе? — спросил Максим.
— Жарко, и все работают. Нам тоже уже задачи поставили?
— А то! Не знаем за что хвататься. Командир твоего полка взял управление на себя, так что пошли дальше обсуждать.
Мы спустились с Болтовым в землянку, где уже сидели вокруг стола с алюминиевыми кружками майоры Коровин и Гаврилов. Они склонились над картой, а рядом с ними вёл расчёты коренастый старший лейтенант.
— Андрей Николаевич, с прибытием! Не голоден? — спросил у меня Коровин.
— Честно, чего-нибудь бы скушал, — ответил я, здороваясь с остальными.
Болтов сказал, что в столовой ещё не свернули столы, так что поужинать я смогу. Но, не сразу…
— Три минуты твоего драгоценного времени, Андрей, и пойдём кушать вместе. Потом опять сюда, — ответил Василий Иванович и показал мне сесть.
— Предлагаю вам сначала познакомиться, Андрей, — кивнул хмурый Гаврилов на «новенького».
— Мы вроде поздоровались, но не представились. Комэск 2-й Михайлов Андрей, — ещё раз протянул я руку вновь прибывшему.