Стрелка указателя скорости подошла к отметке 200, но лес всё ближе. Надо отрываться сейчас, иначе не успею. Я плавно потянул ручку управления на себя, но нос слишком тяжело шёл вверх.
Деревья уже совсем близко, а самолёт только оторвался от земли. Тяну ручку на себя. Шасси убрал. Зубы сжал от напряжения, как будто я мышечной силой вытягиваю самолёт вверх. Ещё немного и… самолёт проскочил над кромкой леса.
— Фух… епти! — громко выдохнул я, и сразу отвернул самолёт вправо, увидев яркую вспышку слева от себя.
Я ещё не успел пристегнуться, так что меня отбросило к левому борту от такого манёвра.
Сбоку «лаптёжник» как раз выходил из атаки, уходя вверх с набором высоты. Пролетел он совсем близко, чуть не столкнувшись со мной.
Только мы разошлись, как на фюзеляже Юнкерса вспыхнули несколько ярких огней и от него разлетелись в стороны несколько частей. Он буквально застыл в вертикальном наборе, задымил и начал падать. Через пару секунд он упал в лес, поднимая гигантский столб земли и огня.
Отвернув от аэродрома, я начал следовать в сторону изгиба реки Сейм, где находился исходный пункт маршрута.
Там как раз пара истребителей уже выполняли виражи. Похоже, что это кто-то из звена Артемьева.
— Ком… 88-й, справа… от тебя! — услышал я запыхавшийся голос в эфире.
Это был Вася Пупкин. Я повернул голову вправо, чтобы лучше его разглядеть. Самолёт моего ведомого летел над кронами деревьев, пытаясь выровняться на прямой.
— Догоняй, догоняй, — сказал я в эфир, смотря, что сейчас творилось над аэродромом.
Плотный радиообмен в эфире может нас демаскировать. Немцы хорошо работали по части радиоперехвата, но на предельно малой высоте дальность сокращается.
Следом за Васей летели ещё два ЛаГГа.
— 02-й… и Учёный, — вышел в эфир Гаврилов.
В его голосе слышалось напряжение и строгость. Вот теперь нашему испытателю Николаеву приклеится прозвище Учёный.
— За вами никого? — запросил я, но заместитель командира полка ответил не сразу.
— Не видел.
Я выдохнул и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Там как раз было видно, как над лётным полем висело облако пыли и дыма. Сквозь оранжевые пятна огня и новые разрывы проскочил один из Юнкерсов, уходя вверх.
Я посмотрел вправо от себя на узловую станцию Льгова.
Небо там было расчерчено дымными следами зенитных разрывов, а к земле, один за другим, скользили силуэты Юнкерсов. Над железнодорожными путями уже поднимались жирные столбы чёрного дыма от горящих цистерн и разбитых эшелонов.
Только я повернул голову влево, как в этот момент из-за кромки леса вынырнул ЛаГГ. Я только и успел дёрнуть ручку и уйти вправо.
Следом вынырнул ещё один из наших самолётов.
— Ком… ответь 22-му! 01-й, ответь 22-му! Есть кто в эфире?
Судя по кавказскому акценту и позывному, это был Рустамов. А вот кто второй, надо ещё определиться.
— 88-й, ответил. Это ты проскочил? — запросил я.
— Да. Вижу вас. Вы подо мной, — произнёс Вага.
— Подтвердил.
— 25-й… на месте! — буквально прокричал в эфир Хачатрян, который пристраивался сейчас к Рустамову.
По голосам лётчиков чувствуется волнение. Не каждый раз вот так приходится вылетать на задачу, когда твой аэродром разбивают бомбардировщики.
И неизвестно, что с командиром и остальными товарищами.
Следом в эфире отметились Артемьев и Булкин. Это они кружили над изгибом реки в ожидании основной группы.
Итого, нас осталось 8 экипажей.
— 23-й, работаем по заданию, — дал я команду Артемьеву.
Его пара и пара Рустамова следовала теперь выше и впереди нас. У них были подвешены по шесть РС-82 для атаки по позициям зениток.
Я ещё раз глянул на карту, чтобы посмотреть наш маршрут полёта. Атаковавшие нас Юнкерсы однозначно смогли доложить, что самолёты с аэродрома взлетели. И вполне возможно, что даже сообщили направление нашего отхода.
Так что если полетим напрямую через линию фронта, повторяя изгибы реки Сейм, нас будут ждать. Уточнить задачу мы тоже не можем.
Значит, будем продолжать выполнять приказ командира, то есть ударим по логистике танковой группы. Но… с другого направления.
Вскоре мы были уже на подлёте к Рыльску. Время удара у нас было назначено на 7:10. Но лететь теперь напрямки уже нельзя.
Я начал отворачивать вправо, уводя группу в обход. По тому же маршруту, по которому мы уже летали с Артемьевым. Тем более, он его знает.
— Курс… 310, скорость… 400, — проговорил я вслух.
Группа продолжала следовать за мной, выдерживая режим радиомолчания. Пока мы играем в молчанку, но я думаю у всех есть вопросы, почему полетели именно так.
Только мы отвернули вправо, чтобы зайти на цель через северо-запад, как перед глазами развернулась сюрреалистичная картина.